Ведьмы кениграйха - Анна Ланг

какой день, и не дело юной кенигсфройляйн соваться на баррикады. Направление к порту он все же мне подсказал. Я не стала любоваться ни раскидистыми пальмами, ни стоящим в порту горделивым фрегатом, нос которого украшала улыбающаяся кариатида, я бежала туда, где была нужна моя помощь, и в этот момент, должна признаться, совсем забыла про кота, который будто где-то растворился, а о Норберте я вспомнила, к стыду своему сказать, только гораздо позже, в монастыре. Надо было все же коту остаться с тетушкой Эммой.

Горожане Трицштайна забаррикадировали порт, закрыли подъезды к нему — в ход пошло все мыслимое и немыслимое — телеги, старье, мебель, срубленные деревья, даже чье-то антикварное трюмо.

Я видела, как представителей власти, неловко пытающихся что-то доказать людскому морю, многотысячная толпа просто сминала, оглушала своими выкриками: — Нет хлебной карте! Нет хлебной карте! Мы равны, мы все равны! — кричали бунтовщики.

Я влилась в толпу и тоже кричала, я была одновременно во многих местах, разносила пледы, выданные добрыми монахинями, раздавала съестное, которым поделились лавочники, я старалась найти ласковое слово для каждого, подбодрить тех, кто устал или изнемог. Я ощущала странное единство с людьми, именно здесь, в порту, я поняла свое предназначение. Когда появились кенигсгвардейцы, вместе с другими добровольцами я дарила им розы. Обескураженные лица стражей порядка надо было видеть… Когда подтвердились слухи о том, что прибыла гвардия кенига, я не сбежала, влилась в живую цепь.

Я видела, как сидящих на земле людей сбивали обжигающе ледяным напором воды из брандспойтов, я видела, как гвардейцы взяли в оцепление протестующих, которых по сравнению с вооруженными силами кенига оказалось не так много. Люди держали четки и пели молитвы, кричали о свободе, а их били и травили кенигсвардейцы.

Я встала рядом с пожилым мужчиной и хрупкой девчушкой, которую тот прижимал к себе. Я встречала стражей порядка и готовилась принять свою участь.

И я уж никогда не думала, видит святая Вильгефортис, что здесь, в порту, среди голодных замёрзших людей, всего лишь молящих о свободе, я встречу человека, который разбил мне сердце. Суровый знакомый голос приказал моим соседям:

— Убирайтесь отсюда, или вам не поздоровится!

— Нет, — тихо отвечал старик, держа меня за руку и прижимая к себе девочку.

Я закрыла их собой, и последнее, что мне запомнилось, перед тем, как меня накрыла тьма — это циничное презрение в глазах Карла фон Бауэра и обжигающий поток ледяной воды.

Глава 10

Когда Лили встретится с Кларой, она начнет рассказывать Кларе историю своей жизни.

Все события в жизни Лили происходили за несколько лет до встречи с Кларой

Лили Грюненвальд тихо шла по неприветливым монастырским коридорам и пыталась отогнать нерадостные мысли. Им с Францем нужно будет обязательно уехать, Маргарите сейчас как никогда нужно единение с природой, но на кого она оставит лавку, кому продаст? В каждый сбор, тинктуру, микстуру Лили вкладывала магию души, но и оставаться уже было крайне непозволительно. Но об этом потом. Молодая женщина задала вопрос усталой монахине, петляющей по коридорам:

— Сестра Мария — Француаза, а к кому мы идём? И … позвольте мне проявить любопытство, а что же все — таки произошло? Я приехала к вам незамедлительно, как только узнала, что требуется моя помощь. Столько пострадавших…

Монахиня устало присела на резной деревянный сундук, стоявший под факелом.

— Лили, дорогая моя, ты знаешь, я была всегда против всех этих бирок, деления людей на чистых и нечистых. И ведь людям жить не давали, работать, есть, без этой… — монахиня сплюнула под ноги, удивив Лили. — хлебной карты.

Мнимая чистота крови не может быть подтверждена родством на много поколений, а перед Господом нашим мы все равны.

Неудивительно, что горожане решили устроить бунт. Жители забаррикадировали порт, подожгли баррикады и пытались дать знать власть имущим, сколь несправедливо введение всех этих аусвайсов.

К моей глубокой печали, наместник не стал терпеть самоуправство толпы, и отправил на подавление бунта кенигсвардию. Хотя, милая моя Лили, подавлять там было совершенно некого — измученные женщины, дети, старики, отцы и матери семейств.

Сестра Мария — Француаза, расчувствовавшись, взяла Лили за руки, утерла внезапно заслезившиеся глаза полой сутаны и продолжила свое горькое повествование.

— Господь не оставит тебя за твою доброту к пострадавшим, лекарь заломил столько, а откуда у прихода деньги, пожертвований — то с каждым разом всё меньше и меньше, только натуральным хозяйством и держимся.

— Я ничего особенного не сделала, — уверила сестру Мария — Француазу Лили. — С людьми все благополучно, я дала им успокаивающих трав — душица, мята, мелисса, плакун — трава и разрыв — трава сделали свое дело, поспят и на следующей утро будут новехонькие. А на ушибы и ссадины наложите корпию с арникой и лисьецветом, все пройдет за считанные дни.

— Благодарю тебя, дорогая, ох, они бедные, натерпелись! — продолжила рассказ монахиня. — На моих глазах кенигсгвардейцы схватили Морица, владельца газетного киоска, стянули ему на шее шарф, поволокли его по земле, а потом ещё наподдали бедняге дубинками. Больно досталось и беременной Юдите, дочке зеленщика.

Бравые стражи не пожалели и ее, бывшую в тягости. А ведь люди — то стояли на площади с распятиями в руках, дарили гвардейцам розы, и в ответ на крики и дубинки, безоружные, просто поднимали руки вверх. После дубинок настал черед ядовитых газов и брандспойтов.

— Об этом не напишут в имперском вестнике…

— Под действие ядовитого облака попали женщины и дети. А брандспойты, из которых вовсю хлестала ледяная вода, способны убить человека с хрупким здоровьем и слабым сердцем.

Девушка, Клара, которой сейчас так нужна твоя помощь, дарила кенигсвардейцам розы, она что — то кричала им, яростно кричала, после чего полицейские отступали на какое — то время, а потом вновь продолжать сбивать горожан потоками обжигающе холодной воды.

Ледяной напор лишил бы жизни старого Рихарда и его дочку, малышку Лотти, если бы не Клара, Рихард слаб здоровьем, и держится на этом свете лишь потому, что у него кроме дочки нет никого. Клара, заметила брандспойт, который гвардеец направил на стоящего беззащитного старика и хрупкую девчушку.

Девушка просто прикрыла их собой. Она попала под перекрестье нескольких брандспойтов, ей достались и пары ядовитых газов. Клару, уже тогда бездыханную, отбросило к стене. Особо свирепствовал один гвардеец, он собирался отходить бездыханную девушку дубинками, если бы не закричал старый Рихард. Ему удалось сбежать от гнева гвардии. Толпа отбросила жандармов, а из груди Клары вырвался ослепительный свет, роза, которая