Костя - Джинджер Талбот

Затем один друг написал, что на прошлой неделе, когда Раиса пыталась устроиться официанткой в местный ночной клуб Bratva, ее похитила Братва.

Он сообщил, что ее держат где-то в этом районе с еще несколькими девушками. И через пару недель их выставят на продажу.

Вышибала ухмыляется, ощупывая меня. Вздрагиваю, когда он сжимает грудь. Он не торопится, мнет каждую, глядя мне прямо в глаза, и отвратительно скалится.

Сжимает так сильно, что приходится прикусить губу, чтобы не закричать от боли. Затем опускается ниже, хватает меня за задницу, раздвигая ягодицы и проводя пальцами между ними. Сохраняю невозмутимое выражение лица. Мужчина, сидящий в отдельной кабинке, наблюдает с жестокой улыбкой, наслаждаясь моим унижением.

Если со мной творят такое сейчас, что же делают с Раисой?

Единственная надежда на то, что она относительно невредима в том, что Раиса все еще девственна. Она набожна и поклялась дождаться свадьбы. Девственницы на аукционе стоят намного дороже, так что ее еще не изнасиловали.

Но через какой ад ей приходится проходить?

Мужчина сжимает мою промежность, потирает, а затем пытается залезть в джинсы.

Я отскакиваю назад.

— Ни за что! Ты уже знаешь, что у меня нет оружия.

Его глаза сверкают злобой.

— Я не могу подпустить тебя к боссу, не осмотрев. Может, ствол спрятан в твоей пизде. Или в заднице.

— Тогда, полагаю, мы закончили, — не могу позволить им зайти слишком далеко, потому что эти люди не уважают слабость. Конечно, они также не уважают женщин в целом, но с большей вероятностью пойдут на переговоры, если не будут считать меня полным ничтожеством.

Разворачиваюсь и направляюсь к двери.

— Стоять, — голос хлещет, как кнут. Я повинуюсь и оборачиваюсь.

Мужчина в кабинке жестом предлагает мне присесть, что я и делаю, занимая место напротив. Теперь я узнаю его и молюсь, чтобы он не признал меня. Его зовут Аркадий. Он вел дела с моим отцом, но я не видела его с пятнадцати лет.

Аркадий — невысокий, грузный мужчина с огромным животом, нависающим над ремнем. Шелковая рубашка расстегнута, демонстрируя седые волосы на груди и толстые цепи на шее. Он достает нож из кармана рубашки и, наблюдая за мной своими маленькими поросячьими глазками, начинает чистить ногти. Повторяю то, что уже сказала вышибале: — Я здесь, потому что вы похитили мою подругу Раису, и я хочу выкупить ее свободу.

Аркадий что-то бурчит, бесстрастно глядя на меня.

Живот скручивает от страха. Несмотря на свое жалкое существование, я не хочу умирать, и уж точно не горю желанием быть похищенной и изнасилованной.

Стараюсь говорить уверенно и непоколебимо: — Раиса умная девушка, она никогда не проболтается. Мы уедем из Чикаго, из штата, и ты больше никогда нас не увидишь. Я предлагаю сто тысяч долларов наличными — стандартная цена аукциона за такую девушку, как она.

Открываю сумку, показывая пачки двадцатидолларовых банкнот общим номиналом в сто тысяч.

— Похоже, ты много знаешь о наших операциях, — говорит Аркадий, даже не пытаясь отрицать, что его люди похитили ее.

Пожимаю плечами.

— Это не имеет значения, я не какая-то там мать Тереза, я пришла исключительно за подругой, — и это не ложь.

То, что не пытаюсь спасти других девушек, не делает мне чести. Не то чтобы я не хотела, просто это безнадежно. Можно уведомить властей, но это ничего не даст. У Братвы всегда есть свои люди в полиции: их предупредят заранее, и они просто убьют девушек и скроются задолго до появления копов.

Аркадий равнодушно смотрит на сумку.

— Откуда у тебя бабки? — спрашивает он.

Это последние деньги, вырученные за мамины украшения, но ему не обязательно знать об этом.

— Это не имеет значения, — говорю я.

Он качает головой.

— Для меня имеет. Если это грязные бабки, их можно отследить до меня.

— Мы оба знаем, что вы умеете отмывать деньги. Ваш бизнес построен на этом. Как быстро ты сможешь доставить сюда Раису?

Аркадий со стуком опускает нож.

— Зачем мне продавать ее тебе и подвергать своих людей такому огромному риску? Она начнет болтать, побежит в полицию.

— Конечно, не побежит, — отчаявшись, говорю я. — Она умная девушка, русская и знает, что Братва может найти ее где угодно.

Но все бесполезно, я вижу это по его глазам. Он не согласится.

— Откуда ты ее знаешь?

— Это не так уж важно, — постукиваю пальцами по пачкам наличных. — Ты задаешь много вопросов, которые не имеют никакого отношения к коммерческой сделке, которую мы обсуждаем. Она моя подруга. Я предлагаю тебе наличные прямо здесь и сейчас. Когда ты сможешь привезти ее сюда?

— Я не стану так рисковать.

Глубоко вздыхая, представляю улыбающуюся Раису.

— Она этого не заслуживает. Она хорошая девочка. Девственница. У тебя ведь есть жена, не так ли? Дочери или сестры?

— Моя жена и дочери не шастают по ночным клубам, — он вонзает нож в деревянную столешницу. — Любая женщина, переступающая порог наших клубов, — априори шлюха.

Эти мужчины хуже отбросов общества.

— Как она может быть шлюхой и девственницей одновременно?

Его толстые губы растягиваются в мерзкой улыбке.

— Каждая шлюха с чего-то начинает, верно?

Сердце ухает вниз. У меня остался лишь один козырь.

— Меняю себя на нее, — и я это сделаю. Я заслуживаю этого. Я совершала ужасные ошибки и непростительные поступки. Смерть отца — только верхушка айсберга. Но Раиса молода и невинна, и у нее вся жизнь впереди.

Он оглядывает меня с ног до головы.

— Ты симпатичная, но девственница ли ты? Я так не думаю. Значит, стоишь не так дорого.

— Но я согласна. Она — нет.

Он смеется: — Добровольность не всегда привлекает покупателей. Если бы им нужны были женщины, готовые на все, они бы воспользовались услугами эскортниц.

Что за больной, злобный ублюдок. Желудок скручивается от ненависти, а пальцы зудят от желания вцепиться ему в глотку. Если бы мы остались наедине, я, вероятно, смогла бы справиться с ним: после побега начала усиленно тренироваться, хотя и раньше была не так уж плоха.

Но я в меньшинстве, а эти люди вооружены. Да и Раисе это не поможет.

— Ладно. Деньги и я. В обмен на нее, — все больше отчаиваюсь.

Он ухмыляется: — Ладно, твое упущение.

Встаю, не зная, что теперь делать. Не могу отказаться от Раисы, но как же мне ее спасти?

— Геннадий, — зовет Аркадий, и вышибала преграждает мне путь.

— Мы заберем деньги, тебя и твою подругу, — усмехается Аркадий.

Знаю, как действуют эти люди,