Костя - Джинджер Талбот

и предвидела такой поворот событий. В ручке сумки у меня спрятан невероятно острый пластиковый нож с зазубринами, который ни одним металлодетектором не обнаружить. Вытаскиваю нож, хватая Геннадия за воротник, и приставляю к горлу. Его глаза расширяются от ярости.

— Ты, гребаная пизда! — по его шее стекает тонкая струйка крови.

— Чертовски верно, но, если сделаешь хоть одно неверное движение, эта гребаная пизда перережет тебе сонную артерию. Я всего лишь хочу уйти. Иди со мной к двери, — приказываю я.

Сердце бешено колотится от страха, пока мы пересекаем комнату. Мужчины в зале наблюдают за нами. Аркадий выскальзывает из кабинки, но не пытается приблизиться.

Геннадий, запинаясь, идет вперед, и мы уже на полпути к выходу, когда слышу знакомый голос, от которого подкашиваются колени.

— Аня. С трудом тебя узнал.

Надавливая на нож еще сильнее, оборачиваюсь. Костя в десяти шагах от меня. Вопреки всему сердце пускается в галоп, хотя я знаю, он здесь, чтобы прикончить меня.

Костя направляет пистолет в мою сторону. Его темные глаза безжалостны.

Раздается оглушительный звук, и что-то теплое брызгает на меня. Громко всхлипываю от безысходности. Я мертва, просто пока не чувствую этого. И Раиса, бедная Раиса...

Затем понимаю, что Геннадий обмякает и падает на пол. Смотрю на него и цепенею от ужаса: у мужчины нет макушки. Одновременно с этим чувствую острую боль в левой ягодице, и все вокруг расплывается. В меня выстрелили дротиком с транквилизатором.

Нож выскальзывает из пальцев и со стуком ударяется об пол. Пошатываюсь, а голос Кости теперь звучит, будто за миллионы миль отсюда.

— Ты позволил ему лапать ее. Хотя я запретил.

— Нам нужно было обыскать ее, — голос Аркадия больше похож на испуганный скулеж.

— Для этого и придумали металлоискатель. И вы все равно облажались и позволили ей пронести оружие. Но важнее то, что я отдал приказ, а вы ослушались.

Пистолетный выстрел рассекает воздух, и сразу же раздается крик. Костя не промахивается; если он не убил, а только ранил Аркадия, значит, собирается продлить его мучения.

Так он поступает с врагами. Заставляет их страдать. И, унизив его сводного брата, я стала врагом.

В голове мелькает последняя мысль: «Лучше бы Костя убил меня, а не Геннадия». И сознание гаснет.

Глава 5

Не сейчас. Вообще не до этого дерьма.

Диего Коста, младший босс чикагской мафии, орет в трубку, что не досчитались товара в последней поставке.

Херня. Наши люди дотошны. Мы доставили сто автоматов, которые невозможно отследить, как и договаривались.

— У меня ЧП, — коротко отвечаю я. — Приезжай ко мне на обед к часу, все обсудим.

— Я бы предпочел встретиться в городе, — раздраженно говорит Диего. Уверен, так и есть. Дом, где я останавливаюсь, когда обучаю женщин, находится в часе езды от города, в сельской местности. Его жена Доната беременна вторым ребенком, и он не хочет надолго оставлять ее одну. Он не говорит об этом прямо, но моя работа — знать такие вещи.

— Извини, не смогу приехать в город в ближайшие несколько недель. Долгая история.

Не хочу выходить из дома, когда Аня здесь. Мне принадлежат все участки на этой дороге, так что, если кому-нибудь из женщин удастся совершить невозможное и сбежать из этого дома, им негде скрыться, но я не люблю рисковать.

— Да, представляю, — в его голосе сквозит презрение, и меня это бесит. Да, он догадался, что я готовлю новую партию на аукцион. Нет, он не имеет права судить меня. Его люди, в частности Кармело и Рокко, не раз пользовались услугами этих женщин. И пусть Диего не трогает секс-рабынь, руки у него не чисты. Он унес больше жизней, чем звезд на небе. Часто он даже не знает, почему убивает; как и я, он просто получает приказы и выполняет их беспрекословно.

— Какие-то проблемы? — с издевкой спрашиваю я.

— Да, блядь, проблемы, когда мы платим вперед за сотню, а получаем восемьдесят.

— Ты работаешь со мной много лет. Я тебя хоть раз подставлял по бизнесу? Если бы хотел затеять гребаные разборки, сделал бы это по-мужски.

— Увидимся в час, — и он бросает трубку.

Отлично. Как раз то, что мне сейчас нужно.

Выхожу из кабинета и подхожу к двери, ведущей в нашу тренировочную зону. Прикладываю ладонь к биометрическому замку, он со щелчком открывается, и я направляюсь по коридору к ее комнате.

Распахиваю дверь, бесшумно вхожу и становлюсь в углу, наблюдая.

Она лежит, свернувшись калачиком, на боку, наполовину прикрытая тонким одеялом. Постепенно приходит в себя: шевелится, чаще дышит. Вижу, что она уже просыпается, но притворяется спящей. На ее лодыжке металлический наручник, прикрепленный к цепи, ввинченной в пол. К стене прикручены кольца, с потолка в центре комнаты свисает цепь, а в полу — решетка. Здесь есть раковина, шланг и шкаф, полный различных игрушек и инструментов. Окон, конечно, нет. Теперь ее мир погрузился во тьму.

После того, как мы с Пашей убили ее отца и взорвали их квартиру, Аня и ее няня Маша исчезли. Целый год мы не получали о них никаких известий, а потом время от времени начала всплывать информация об Ане, но ни слова о Маше. Возможно, жизнь в бегах оказалась непосильной для нее — в конце концов, Маше уже за восемьдесят. Или было. А может... У меня есть еще одна теория, почему Маша могла исчезнуть, но я выбрасываю эти мысли из головы. Сейчас не до этого.

Несколько раз мы наступали Ане на пятки. Поступали сообщения, что ее видели в Монтане, Аризоне, Нью-Мексико... но каждый раз, когда мы совершали налет, она уже смывалась.

Аня мастерски скрывалась, но никто не может прятаться от нас вечно. Мы всегда находим способ.

Скептически осматриваю ее. Она похудела, но ее тело по-прежнему великолепно. Я раздел ее, когда она была в отключке, любовался изгибами, пока надевал на нее футболку и нижнее белье. Знакомый жар, что ощущаю при виде нее, разливается венам и устремляется к члену. Наконец, я познал ее тело, каждый его дюйм. Хотя и не так, как надеялся.

Она ворочается, и я пользуюсь моментом, чтобы настроиться — таким образом, чтобы заставить женщину подчиняться любым приказам. С каждой новой партией женщин мне приходится подавлять любые проблески сострадания и человечности. Я заставляю себя сосредоточиться лишь на шагах, необходимых для достижения цели, — превратить человека с надеждами и мечтами в покорную секс-рабыню, принимающую новую судьбу.

Я Бригадир чикагской Братвы, руковожу всеми