Обесчещенная. Невеста по ошибке - Мила Реброва

месту вызвало громкий, полный смущения и страсти вскрик. Она сжалась, словно пытаясь оттолкнуть меня, но я властно удержал её бёдра, направляя себя внутрь её влажного, горячего тела.

Я входил медленно, осторожно, ощущая, как туго, тесно и горячо она обхватывает меня, сопротивляясь, принимая и вновь сопротивляясь одновременно. Каждый её тихий, беспомощный вскрик сводил меня с ума, заставляя забыть обо всём. Я вошёл полностью, до конца, чувствуя, как она напряглась подо мной, вцепилась пальцами в простыни, не сдержав хриплого стона, полного боли и удовольствия одновременно.

— Ты моя… сейчас и навсегда, — прошептал я хрипло ей на ухо, делая первый глубокий, мощный толчок, чувствуя, как она содрогается подо мной и стонет громко, отчаянно.

Я уже не мог остановиться, погрузившись в безумный ритм и чувствуя лишь её дыхание, стоны, вздрагивание её тела и собственное горячее, неудержимое удовольствие, не подозревая, какую роковую ошибку совершаю прямо сейчас и как это изменит мою жизнь навсегда.

Айшат

Я сидела на кровати в нашем с Камилой номере, нервно перебирая край покрывала и наблюдая, как сестра волнуется перед самым важным днем своей жизни. Её глаза сияли радостью и ожиданием. Мне же казалось, что сердце вот-вот разорвётся от боли и вины перед ней за те чувства, что я невольно испытывала к её жениху.

— Айшат, — вдруг позвала меня Камила, выводя из тяжёлых мыслей. — Ты можешь кое-что для меня сделать?

— Конечно, что нужно? — постаралась я улыбнуться, скрывая волнение.

— Это подарок для Имрана. Я хочу, чтобы он получил его сейчас, сегодня вечером, — она протянула мне красиво оформленную коробочку, слегка смущённо улыбаясь. — Я не могу пойти, если меня увидят у его номера, пойдут разговоры. Люди начнут судачить, ты же знаешь, как это бывает. Ты отнесёшь?

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Встретиться с Имраном один на один было последним, чего мне хотелось.

— Может, кто-то другой отнесёт? — тихо предложила я.

— Нет, Айшат, пожалуйста, только ты. Я доверяю только тебе, — её голос прозвучал искренне и тепло.

Я молча взяла коробку, чувствуя, как дрожат руки, и направилась к выходу.

Сердце колотилось болезненно и громко, когда я шла по пустынному коридору отеля. Остановившись перед номером Имрана, я набрала воздуха в лёгкие и осторожно постучала. Тишина. Моё дыхание замерло от облегчения, и я уже начала разворачиваться обратно, когда вдруг услышала за спиной тяжёлые шаги. Я резко повернулась, и сердце оборвалось — передо мной стоял Имран.

Он слегка покачивался, его глаза были странными, затуманенными алкоголем и непонятным блеском.

— Камила? — тихо, хрипло спросил он, всматриваясь в меня.

Меня прошиб холодный пот.

— Нет, я… я Айшат. Камила попросила… передать подарок…

Он будто не услышал меня, шагнул ближе и крепко схватил за запястье, прижав к стене. Я вздрогнула, в груди сжался ком страха.

— Имран, пожалуйста, послушай, я не…

Его губы прижались к моей шее горячо и требовательно, заглушая мой протест. Я никогда прежде не была так близко к мужчине, его прикосновения казались одновременно болезненными и пугающими. В голове билась мысль: «Это неправильно! Это ошибка!» — но от паники я не могла произнести ни слова.

Его руки уже смело скользили по моему телу вверх, накрывая ладонями мою грудь и грубо сжимая её через ткань. Я резко вдохнула, потрясённая и испуганная тем, насколько явно и властно он это сделал. Никогда ещё никто не касался меня подобным образом, и от этого прикосновения моё тело оцепенело от ужаса.

— Не бойся, завтра ты будешь моей женой, — прошептал он, не позволяя мне вырваться.

— Нет, я не… — попыталась я сопротивляться, но он уже открывал дверь своего номера и буквально заталкивал меня внутрь, в темноту.

В комнате моё сердце билось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Имран с силой прижал меня к стене, покрывая поцелуями мою шею и плечи. Я задрожала от страха и стыда, слёзы потекли по щекам, и я попыталась его оттолкнуть, но он был слишком силён.

— Прошу, остановись! Это неправильно! Ты ошибаешься! — взмолилась я, почти теряя голос от ужаса происходящего.

Но Имран не слышал меня. Его руки властно стягивали с меня платье, и вскоре я ощутила, как прохладный воздух коснулся обнажённой кожи. Паника охватила меня целиком, дыхание стало прерывистым и болезненным. Моё сознание словно застыло, не в силах поверить, что всё это действительно происходит со мной.

Он уверенно и грубо сжал руками мои обнажённые груди, заставляя меня вздрогнуть и жалобно вскрикнуть от стыда и отчаяния. Это было так не похоже на то, что я себе представляла. Каждое прикосновение его горячих ладоней было для меня потрясением. Слёзы катились по щекам бесконтрольно, тело дрожало в его руках, словно я была куклой, лишённой воли.

— Имран, умоляю… остановись… — прошептала я, уже почти задыхаясь от отчаяния и страха.

Он проигнорировал мои слова, уложил меня на кровать и навис сверху, его губы не переставали покрывать поцелуями моё тело, руки грубо раздвинули мои ноги, и я почувствовала прикосновение его твёрдой плоти. От ужаса у меня перехватило дыхание, глаза расширились от шока и неожиданности, когда он одним уверенным движением вошёл в меня.

Я тихо вскрикнула, почувствовав, как непривычная, ноющая боль разливается по телу. Это было впервые для меня, и я совершенно не ожидала, что близость с мужчиной может быть такой ошеломляющей и волнующей одновременно. Мои руки непроизвольно сжали простыни, а сердце билось так быстро, словно хотело вырваться наружу.

Имран двигался медленно, уверенно, но вместе с тем в его движениях было что-то властное, почти грубое, заставляющее меня одновременно пугаться и подчиняться ему. Я чувствовала себя беспомощной, сбитой с толку, но странное тепло медленно растекалось по телу, заставляя моё дыхание сбиваться.

Тело реагировало само собой, не спрашивая моего разрешения. Меня пугали и смущали эти новые, непонятные ощущения, от которых я тихо вздрагивала и невольно прижималась к нему. Слёзы тихо текли по щекам не от боли, а скорее от растерянности, стыда и смущения.

Я не могла поверить, что это происходит со мной, что именно Имран стал моим первым мужчиной. Страх, чувство вины перед сестрой и непонятная сладость прикосновений смешивались в одно болезненно-нежное чувство, которое заставляло меня теряться и тихо, почти беззвучно, всхлипывать.

Он продолжал двигаться, не замечая моего внутреннего смятения, его дыхание было тяжёлым и жарким. Каждый его толчок отзывался во мне тревожным и трепещущим волнением, и я ощущала, как с каждой секундой теряю способность сопротивляться этим новым, таким неправильным, но таким сильным чувствам.

Когда всё закончилось, я лежала