Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок! - Мария Александровна Ерова

— Вот оно как! — воскликнул Елисей. — Получается, мы друзья по несчастью…

— Получается, что так… — вновь вздохнула девушка, тренируя область декольте, которая даже во тьме ночной не могла не привлекать внимания парня. — А клубочек зачем тогда сцапал?..

— Да не хотел я его в руки брать! — парень положил ладони на грудь, благо, пока на свою, каясь в содеянном. — Я просто шёл, дорогу искал, а тут в траве что-то зашуршало. Ну я и подумал, может, ёжик или мышь какая-нибудь… Наклонился, а тут…

— А, ну теперь всё понятно! — широко улыбнулась ему Маруся. — А теперь скажи мне, Елисей, ты точно уверен, что путь в академию через этот лес лежит?

— Точно, Маруся! — ответил он так уверенно, что засомневаться в его словах было просто нельзя. — Просто я с тропинки сбился. Вот, дождёмся утра, там и отыщем.

— Ладно, — девушку явно воодушевило это «дождёмся» во множественном числе. Уж больно не хотелось ей царевича упускать, видный экземпляр, как-никак! Да и будут ли другие, она пока уверена не была. — Дождёмся! Только давай сначала водички попьём. Надеюсь, здесь из-за неё в козлёночка не превращаются…

Парень согласно кивнул, вероятно, боясь ей после палки-то перечить. А Маруся, довольная этим обстоятельством, приказала клубочку:

— Тузик, веди к ручью!

Вдоволь насытившись водицей, они здесь же, на берегу ручья, решили устроиться и на ночлег. А как только взошло солнце, а ненасытные комары выпили из них столько крови, сколько смогли, оба проснулись, как по команде, уставившись на другой берег ручья.

Там, среди деревьев, виднелось высоченное здание, при виде которого кроме как слово «академия» (ну и пара ещё не очень приличных слов) в голову не приходило…

— Надо же! А она, оказывается, совсем близко была! — удивившись, воскликнул Елисей, сонный и такой милый при свете солнца.

— Ага, двух шагов не дошли, — вздохнула Маруся, потирая не привыкшие к ночевке в лесу бока. — А ведь могли бы сейчас в мягкой постели потягиваться!

Но Елисей не выглядел расстроенным, а неутомимый клубочек уже приплясывал, ожидая, когда они решаться.

— Идём! — наконец, произнёс Елисей.

— Идём, — поддержала его инициативу Маруся.

И отчего-то ей стало страшно, ведь в эти самые минуты вершилась её судьба!

Глава 8

Вместо забора — высокий бурьян, да чертополох, вместо каменных стен — огроменные бревенчатые срубы в несколько этажей вышиной. Резные узоры на окнах, да купола-крыши, уходящие в сам небосвод, что был сейчас голубым-голубым, как глаза Елисея, что, подобно Марусе, стоял сейчас и взирал на всё это старорусское великолепие.

Да и сам он был будто героем русской народной сказки! Высокий, белокурый, с добрым, честным лицом, да в рубахе на широких плечах. Было в нём что-то такое, что доверие вызывало, и Маруся расплылась в улыбке, разглядывая этого доброго молодца при свете дня. Ай, хорош! Даже шишка на затылке от её вчерашнего удара дубиной его совсем не портила. Царевича таким не испортишь!

Поймав на себе заинтересованный взгляд девушки, Елисей улыбнулся в ответ. Маруся аж раскраснелась, стыдливо положив руку на грудь, в которой маленькой счастливой птичкой билось её сердечко.

Мечты сбываются! Вот она, и академия, в которую Маруся так стремилась попасть. И жених потенциальный, благодаря которому, ежели всё сложится удачно, даже и учиться здесь не придётся.

Маруся на миг прикрыла глаза, представляя фату и белое платье, просо и лепестки роз, которые кидали в них гости, приглашённые на свадьбу. Ах, до чего прекрасная мечта! До чего волшебная идиллия…

— Ну, чаво замерла? — буквально вырвал её из плена фантазий Елисей, нарушив красоту момента. — Дальше пошли!

Клубочек, чувствуя, что миссия его выполнена почти на сто процентов, позволил себе расслабленно покататься вдоль и поперёк, и вдруг угодил в болото!

«Плюх» — раздался вполне характерный для этого звук, и шерстяной механизм, весь перемазанный в зловонной жиже, выпрыгнул наружу, недовольно разбрызгивая вокруг себя остатки этой самой жижи.

— Ой, — тут же расстроилась Маруся, взглянув на свои и без того потрёпанные жизнью сандалии. — А я как же пройду?

Елисей медленно переводил взгляд светлых глаз с болота на клубок, а после на белые, хотя уже и изрядно повидавшие, «черевички» девушки. Маруся же умоляюще взглянула на него, явно намекая, что ей требуется помощь. И до того наконец дошло…

— Давай помогу! — предложил Елисей, и, не дожидаясь согласия, легонько подхватил девушку на руки, приподняв над топью болота.

И совершенно не гнушаясь зловонною жижею, испачкавшей его сапоги, перенёс Марусю на другой «берег».

Девушка же при этом, стыдливо опуская длинные ресницы, в душе отчаянно ликовала. Как же ей нравилось на руках Елисея, какой защищённой она себя на них чувствовала!

Тайком Маруся разглядывала сильные руки доброго молодца, про себя отмечая, что выглядят они вовсе не так, как должны выглядеть руки принца — мускулистые, натруженные. А на ладонях даже мозоли имелись, будто он не приказы привык раздавать, а в поле трудиться. Хотя… что она могла знать о местных принцах?

Но вот первое препятствие, что они преодолели вместе, подошло к концу. И Елисей вернул девушку в стоячее положение, на твёрдую опору, то есть, матушку-землю.

Клубочек, насквозь промокший, теперь уже не так шустро прыгал и перемещался, и едва поспевал за молодыми людьми, что быстро шли, надеясь как можно скорее попасть в заветную академию.

Цель в виде нужного здания уже была ясна, но, чтобы её достичь, вначале нужно было миновать забор из частокола, украшенного по периметру человеческими и звериными черепами.

— Миленький у них тут антураж, — не удержалась Маруся, скривив свой хорошенький носик при виде этого. — Оригинальный дизайн. Я бы даже сказала, очень даже креативный.

Елисей, похоже, ни слова не поняв из её странной речи, промолчал, лишь пожав плечами. Молодые люди продолжали осматриваться, отмечая наличие тренировочных площадок на территории, прилегающей к академии, странных теплиц с предупреждающими табличками на двери о наличии ядовитых растений и прочих локаций, присущих обычным учебным заведениям подобной направленности.

Наконец, они подобрались к массивной деревянной двери, ведущей непосредственно в здание академии. И уже было собрались распахнуть дубовые створки, на которых было изображено человеческое лицо с закрытыми глазами, разделённое надвое этими створками, как вдруг «изображение» ожило.

Глаза его открылись, а лицо,