Лунный свет среди деревьев 1 - Екатерина Александровна Боброва

Девушка восхищенно выдохнула, взгляд скользнул туда, где изволил пребывать гость школы.

Логическая цепочка сложилась сама собой: столица, приглашение во дворец, знакомство с князем… Кто-то сейчас явно себе свадебное платье представлял.

– Рада за тебя! – я соорудила улыбку, искренне надеясь, что на этом все. Сложно выносить всеобщее помешательство, особенно когда подозреваешь собственное в нем участие.

Мне подарили милостивый кивок и удалились с пожеланиями хорошего дня.

Я выдохнула. Но чувство подозрительности не отпускало. Пошевелила лопатками – спина отозвалась легкой болью, однако в целом было терпимо, а жаловаться, как я поняла, здесь считалось недопустимым.

И тут ветер донес странный запах, я бы сказала – гадостный, точно где-то что-то сдохло. Причем очень близко от меня. Я сглотнула подкатившую к горлу тошноту. Отвратительно! И подозрения переросли в уверенность.

Шагнула к группке из трех учениц, от меня шарахнулись, точно от прокаженной. Одна потянулась к своим волосам. Все ясно. Тряхнула головой, ощущая, как на волосах что-то прилипло. Еще и шевелится! Мама! Вот она – доброта оппозиции, а заодно убирание конкурентки с поля битвы за князя. Интересно, мужик в курсе, сколько дам за него готовы друг друга поубивать?

Не знаю, что я сделала. Кажется, что-то вихревое. Все было быстро и фактически на подсознании, потому как страх… он просто взял дело в свои руки. Вокруг меня закрутилась пыль. Больно дернула за волосы – клок точно был выдран. А потом это вот… с моими волосами… было отправлено в ближайшем направлении – за забор.

Я застыла, приходя в себя и промаргиваясь от попавшей в глаза пыли. Нет, я сегодня точно в ударе. И главное – жутко любопытно, что такого сотворила.

Из-за забора донесся возмущенный вопль. Дружный такой. Словно там разом кому-то ноги оттоптали. А потом…

Шлеп. Шлеп.

Темно-бурые комки упали на плиты двора.

Я благоразумно попятилась под крышу, но кто-то не успел и открыл было рот завизжать, однако на попавшую под обстрел девицу предупреждающе зашипели – вопли на сегодня было под запретом.

Над двориком дружно распахнулись зонты – прозрачные такие, где-то с кружевным узором. Они парили над головами у невозмутимо продолжавших прогулку девиц – не первый раз тут явно подобное происходило.

Шмяк. Плюх. Шмяк.

Вонючие бомбочки прилипали к дрожащей под ударами поверхности зонтов. От удушливой вони слезились глаза, и барышни обзавелись платочками, изящно прижав их к губам. А в небо ответной волной уходил рой наших, с женской половины, вонючек. Ровненьких таких. Гладеньких. И, надеюсь, не менее вонючих.

Интенсивность переброски возрастала.

Боевое действо координировалось слажено, без единого звука, жестами. И я с завистью поняла, что хочу так же: уметь создавать прозрачный зонт над головой или вонючку. Желаю не стоять столбом, а принимать участие…

Нет, решено. Учиться и еще раз учиться. Плевать на цветник, на их уважение, но мне нужна цель и занятие, чтобы не оставалось времени на дурь.

Вонь, наверное, доползла до покоев учителей, потому как оттуда… нет, не появился – вылетел разъяренным журавлем старший наставник. Взмыл над забором, чтобы было видно обеим сторонам. Завис. Потом дернулся, уклоняясь от пущенного каким-то тугодумом снаряда.

– Прекратить! – гаркнул так, что меня аж подбросило, а по стене трещины побежали.

Взмах рукава – и в лицо ударил горячий воздух. Вонючки полыхнули, взметнулись вверх комочками пепла и были унесены прочь.

Я осторожно отняла платок ото рта. Воздух стремительно очищался.

– Кто? – рыкнул старший наставник.

Ему ответам была напряженная тишина. Я покосилась на опустившую голову Мейлин, которая тщательно разглядывала плиту под ногами. Можно было, конечно, признаться, но виноваты мы обе, а мне хватит и двадцати страниц на сегодня. Больше, боюсь, не осилю.

– Завтра, – голос наставника приобрел пугающее зловещие, – вы все отправляетесь на уборку храма!

И так как никто не обрадовался, я поняла, что это и есть наказание.

– Вкусно, – Вей потянулся к вишне, взял пару ягод, закинул в рот. Блаженно зажмурился. – Люблю, когда они холодные.

Князь покосился на стоящую на столике охлаждающую вазу, полную спелых вишен. Всучили-таки, хоть он и отказывался.

Повозка неспешно катила по улицам, и скоро очередной город с очередной проверкой окажется позади. Можно вытянуть ноги, расслабиться, избавиться от въевшейся в кожу маски инспектора император.

И главное, было бы за что «награждать» его дурацкой поездкой… Подумаешь, не внял совету вдовствующей императрицы и не принял какое по счету предложение породниться с влиятельной семьей. Не та причина, чтобы заставлять его колесить по стране, наводя страх на подданных. Те не знали, что и думать о свалившемся им на головы «темном» князе. Наверняка, дружно вспомнили, как он лично мятеж подавлял, да мятежников допрашивал.

И уж совсем глупо было надеяться, чтобы кто-то из встреченных им девиц внезапно похитит его сердце.

Князь с завистью посмотрел на безмятежного стража, губы которого уже окрасились в вишневый сок. Вот кому легко… Стой, молчи и следи за всеми.

– Что скажешь? – Вей ухмыльнулся так, что князь сразу заподозрил какую-то пошлость.

– О чем ты? – нахмурился он. Наедине они отбрасывали условности, превращаясь в двух закадычных приятелей.

– О той, кому ты награду вручил. Явно на тебя запала. Дышала так, что даже мне неловко стало.

– Скажешь тоже, – Тяньцзи неодобрительно поморщился. Девица… Да, что там можно было разглядеть? Нос, рот, глаза. Все на месте. Обычное такое… Рядом и посимпатичнее были. – Если бы я на каждую такую… дышащую… реагировал, давно бы уже дважды женатым ходил. Забудь, – посоветовал он, устремив скучающий взгляд за окно.

Сегодня моим надеждам стать магистром магии или хотя бы начать двигаться в этом направлении сбыться было не суждено. Остаток дня мы разбирали скучнейшие философские тексты. И на втором часу одинаково занудного и высокоморального звучания глаза закрывались сами собой, а лицо сводило от попыток удержать зевоту. Некоторые девицы ухитрялись спать с открытыми глазами – полезнейший навык.

Следующим по расписанию шли танцы. Я было обрадовалась, но быстро поняла, что отдохнуть не удастся. Наставница – ей бы в армию, полком руководить – требовала от нас три вещи: синхронность, плавность и изящество. Каждое движение разбиралось по миллиметрам, а потому большую часть времени мы проводили, застыв в разных позах, а ходящая по рядам наставница поправляла нас стиком, похожим на палку.

«Локти ровнее. Подбородок выше. Плечи вниз. Осанка, барышни. Не забываем. Теперь вместе по команде с начала весь танец».

Через час я чувствовала себя марафонцем на финише.

После обеда, который я провела в гордом одиночестве, поедая холодный