Только одна ночь - Лорен Блэйкли

— О, Иви. Мне ужасно жаль.

— Спасибо. — Она проводит кончиками пальцев под глазами. — Я говорю это не для того, чтобы ты пожалел меня. Но мне хочется, чтобы ты понял, что это место значит для меня. Они оставили этот отель — ну, все отели — мне и моей сестре. Но это тот, в котором мы выросли, и это наш дом. Он нуждался в ремонте, и мы решились его реконструировать. Чтобы произвести все изменения, которые, как мы знали, хотели осуществить наши родители. Теперь я так горжусь «Экстравагантом». И в полном восторге от его нового вида. Для привлечения новых клиентов мы хотим устроить серию концертов «Только одна ночь». Я люблю «Make It Last». Она помогла мне пережить столько трудных моментов, и если бы ты спел ее, это стало бы воплощением мечты.

Мое сердце сжимается. Черт возьми, я хочу сказать «да». Хочу быть тем парнем, который поможет ей. Но пресса преследует меня из-за выпуска моего нового альбома. И мне нужно убедиться, что это будет восприниматься именно так, как я хочу.

— Я хочу сказать «да», но ты знаешь же, что скажут СМИ. Они представят это как возвращением. Но, черт возьми, я никуда и не уходил. Просто муза требует времени.

— Тогда давай не будет рассматривать это как возвращение.

— Я не знаю, как это можно будет рассматривать по-другому. И загвоздка во всем этом вот в чем — у меня много нового материала. Я просто хочу управлять событиями. Хочу, чтобы это было о музыке, а не обо мне.

— Значит, ты заинтересован? — спрашивает она, и в ее голосе слышится волнение.

По правде говоря, я заинтересован больше, чем ожидал. А еще чувствую возможность, чтобы помочь другу.

Я снова переключаюсь на режим засранца. Выгибаю бровь и облизываю губы. А потом смотрю на своего друга.

— Держу пари, если бы я согласился выступить здесь, она бы тебя поцеловала.

Я позволил этой соблазнительной маленькой мысли всплыть на поверхность.

Просто чтобы посмотреть, ухватится ли она за нее.

Возможно, я мудак.

Но я хорошо понимаю этого парня. И могу с уверенностью сказать, как он относится к своей клиентке, из того, что он говорил за последний год, как защищает ее, как сильно восхищается ею и как хочет, чтобы она была в безопасности.

Я знаю, как Каллум может загоняться.

А еще знаю, что поскольку он парень с принципами, парень с правилами, тот не преступит их, пока не получит пинка под зад.

И так уже получилось, что я даю отличные пинки под зад.

Иви бросает на меня «О, ты этого не делал» взгляд.

— Ты действительно предлагаешь мне пари?

Я обидел ее? Упс.

— Серьезно. Какого черта, Стоун? Это не круто, — говорит Каллум, но его грубый тон, кажется, возбуждает Иви. Она покусывает губу, глядя на Каллума, а он смотрит на нее так, словно мир в огне, и ему все равно.

Я откидываюсь на спинку кресла, скрещиваю руки на груди и жду, пока эти двое увидят то, что у меня перед глазами.

Глава 5

Иви

Не собираюсь быть игрушкой. Я построила свою репутацию деловой женщины не для того, чтобы стать пешкой в мужской игре.

Я не буду целоваться ради сделки, как бы сильно мне ни хотелось, чтобы Стоун выступил, и каким бы дьявольски обаятельным ни был рокер. Не позволю, чтобы меня подстегивали играми. Это бизнес.

Допиваю остатки своего напитка, сосредоточившись на стальной решительности, которую привили мне родители.

— Стоун, я ценю в тебе купидона. Это восхитительно. — Я перехожу в режим полноценного владельца отеля. — Но давай поговорим об этом, как о беспроигрышном варианте для нас обоих. Я люблю твою музыку. Всегда любила. И слышу тебя, когда ты говоришь, что это не будет возвращением. Я понимаю это. Я уважаю это. Тебе не нужен перезапуск. Но «Экстравагант» нуждается в нем. — Я становлюсь чрезвычайно серьезной. — Я бы назвала это нашим возвращением. Не твоим. Этот отель нуждается в переменах, поэтому мы взялись за него. И вот как я хочу сообщить всему миру, что мы снова в деле. Пригласив на нашу сцену одного из самых талантливых музыкантов в мире.

Стоун чешет подбородок.

— Значит, ты не будешь называть это моим возвращением или что-то в этом роде?

Я качаю головой.

— Никоим образом.

На несколько секунд в его зеленых глазах вспыхивает нервозность, может быть, даже уязвимость. И в это мгновение я вижу в нем обнаженную душу поэта. Вижу, что он маскирует какую-то боль, какие-то страхи своей развязностью и улыбкой на миллион долларов, своими татуировками и диким образом жизни, о котором я так много читала в таблоидах.

— Ты уверена? — Его голос звучит так юно, когда он спрашивает, и Каллум наклоняется ближе, будто защищает этого парня. — Люди говорят так. Когда я увидел своего отца, он сказал, что мне нужно вернуться. Что я слишком долго ничего не делал. Он никогда не понимал.

Положив руку ему на плечо, Каллум качает головой, его голос напряженный.

— Он ошибается. И никогда не забывай, что последние несколько лет ты делал то, что должен был делать. Тебе нужно было вдохновение. Ты не торопился. Объездил весь мир. Черт возьми, ты потратил кучу денег на детские дома в городах, которые посетил. Ты хороший человек. Твой отец неправ и всегда был неправ. — Каллум стучит кулаком по груди друга, и нежность, забота, сквозящие между ними, сжимают мое сердце. — И у тебя получилось.

У меня в горле ком. Мне нравится видеть эту обнадеживающую дружескую сторону Каллума.

Будто мне нужна еще одна причина, чтобы тянуться к нему.

Но ничего не поделаешь.

— Спасибо, Кал, — говорит Стоун себе под нос. — Ты нужен мне, мужик.

— Знаю. И я всегда сделаю все для тебя. Но теперь ты нужен моему другу, — говорит Каллум просто и прямо. — Ты нужен Иви.

Это намек для меня.

— Я маркетолог, Стоун. Я хороша в этом — в представлении сложных ситуаций в позитивном свете. Я буду позиционировать твой концерт как возвращение отеля. Ты — просто человек, чье легендарное выступление здесь станет частью хитросплетения «Вы можете себе представить, что были там, когда это произошло?». И это будет потрясающе. Ты сможешь помочь нам вернуть этому отелю то, чем он когда-то был. И я не сомневаюсь, что о твоем выступлении будут говорить