Любовник - Кристина Лин

же ее много! Ему только донором спермы работать! Но, если Ждановых хоть на одного станет больше, мир дрогнет. Однозначно. С такой энергетикой они раскачают земное яблоко и сыграют им в футбол.

Вытираюсь сухими полотенцами, умываю лицо. Вот бы еще позор свой смыть. Но это невозможно. Такое только кровью смывают, или могила исправит. Заклеймила себя на всю оставшуюся жизнь, не хватает только огромной буквы «А» у меня на груди!

Хочется захныкать, как в детстве, когда разодрала коленки, упав с велосипеда. Вот только честь мою это не спасет. Отныне и впредь, для всех в компании я — любовница генерального. А мне не хочется такой доблестной славы.

Выхожу из туалета, возвращаюсь к своему рабочему месту. В помещении никого нет, все сотрудники разбежались, как только на часах стукнуло шесть вечера. Только моя сумочка одиноко ждет меня в рабочем кресле. Подхватываю ее, иду в гардеробную, напяливаю пуховик и сапоги.

Спускаюсь вниз и выхожу из здания. Оглядываюсь назад, поднимаю голову на верх — туда, где в кабинете генерального горит свет. Потом скольжу взглядом по этажам вниз, до крутящихся стеклянных дверей.

По ходу, это был мой последний рабочий день здесь. Жаль, хоть рыдай.

Спускаюсь в метро, стало немного грустно. Все же мне нравилось там работать. Но позволить коллегам тыкать в меня пальцем и шептаться за моей спиной, не могу.

Домой возвращаюсь, не испытывая никаких угрызений совести. Меня это даже удивляет немного. Ладно, очень удивляет. Но, тем не менее. Спокойно спрашиваю мужа о том, как прошел день, и ловлю себя на мысли, что совершенно ничего не чувствую, когда он снова говорит о том, что у него нет заказов. Вот ничегошеньки!

Полный штиль и ни одной эмоции, будто выгорело все то противное, что мешало расслабиться и свободно дышать. В голове звенящая пустота, от которой тааааак хорошоооо!

Это настолько меня впечатлило, что я даже позволила себе отмокать в ванной, закрывшись от всего мира. И никто ни разу не постучался, требуя срочно моей помощи. Дочь сама сделала уроки, муж сам вымыл посуду. Все тихо и мирно. Непривычно.

У нас и раньше было спокойно. Но это было видимое спокойствие. Которое длилось ровно до того часа, как мое терпение не лопнет.

Сейчас же внутри меня поселился такой кайф, что стало по-настоящему уютно. Даже мне стало комфортно в моем собственном доме.

Странная штука наша психика. Она изобретает тысячу способов загнать нас в депрессию, и не меньше способов, чтобы вернуть себе нормальное, исходное состояние. Своим поступком я отомстила мужу за все свои накопившиеся обиды. Будто бы была некая чаша весов, в которой лежали все его невыполненные обещания, нереализованные планы, невыполненные обязательства. И была вторая чаша весов, куда надлежало складывать все мои грехи перед мужем и семьей. И до этого дня вторая чаша пустовала. А я наполнила ее одним махом, уровняв счет.

Дурацкое объяснение, но именно такое сравнение пришло в голову сейчас.

Когда неподъемная чаша весов с его косяками поднялась, я будто с плеч ее спихнула. И стало легко-легко.

Забираюсь в постель, сладко потягиваясь. Мышцы приятно ноют, и только теперь я понимаю, что имеют в виду, когда говорят о ломоте в теле после хорошего секса. Так вот ты какой, оргазм всемогущий? А я и не знала раньше, хоть и считала себя женщиной опытной.

Меня тут же одолевает сон, хотя раньше я ворочалась каждую ночь, не в состоянии уснуть.

Стас обнимает сзади, обхватывает грудь, сжимает.

— Давай не сегодня, — шепчу, не в силах даже отпихнуть его.

Жду, что сейчас он начнет свою тираду о том, что мне пора вернуться в семью. Губы сами расплываются в улыбке от мысли о том, что вот сегодня он был бы, как никогда раньше, прав в своих упреках. Впервые за одиннадцать лет!

Но Стас ничего не говорит. От перекатывается на свою половину кровати и отворачивается от меня. А я засыпаю со сладкой улыбкой на губах.

Утром будильник нещадно орет, оповещая о начале нового дня. Он не в курсе, что я теперь безработная, и так надрываться ему без надобности. Но, ведь, и мужу я ничего не рассказала вчера. Да и что сказать? Правду — язык не повернется, а врать не хочется.

Встаю и собираюсь. Выхожу из дома, но иду не в офис. Брожу по городу, отстраненно наблюдая, как народ вокруг куда-то спешит. Когда тебе никуда не нужно успеть, вся эта суета кажется забавной и немного наигранной.

Захожу в кафе, заказываю себе капучино. Телефон вибрирует, на экране высвечивается имя «Нина». Ну да, она, конечно, хочет узнать подробности моей связи со Ждановым. Наверняка, сплетни уже разлетелись по всему нашему коллективу. А я не готова обсуждать это. Я вообще не хочу это ни с кем обсуждать. Достаточно уже того, что я — падшая женщина. Только вот низ живота сладко ноет, стоит только вспомнить его хриплый шепот вчера и тот взгляд. А еще руки, мамочки!

Стыдно признаться, но даже теперь, когда я понимаю всю степень своего вчерашнего падения, думаю о том, что, если бы проиграть все заново, то захотела бы снова пережить те яркие моменты. Такого мощного оргазма у меня не было никогда и не с кем. А Жданов — это не мужчина, а ходячий тестостерон.

Я никогда не была ханжой, не шарахалась от мужчин и могла спокойно посмотреть порно, даже с мужем. Не хранила девственность до свадьбы, и всегда была не против экспериментов в постели. Вот только, потом все пошло совсем не так, как бывает в сказке. Игривость и легкость исчезли, фантазия уснула. А секс стал однообразным, с заранее предсказуемым финалом.

Отпиваю капучино и смотрю в окно. Снег кружит огромными белыми хлопьями, нещадно добавляя коммунальщикам работы. Зима в этот раз перепутала даты, только к марту вспомнив о том, какой должна быть на самом деле. Точно, все дело в этом. И планеты, наверняка, тоже стали не тем боком к Земле, потому что логичного объяснения моему вчерашнему поступку нет.

Открываю в телефоне браузер, просматриваю вакансии. В пару компаний отправляю свое резюме. Да кого я обманываю? Это все не то! С досадой опускаю телефон на столик, расплачиваюсь за капучино. Как раз в тот момент, когда телефон оживает входящим звонком с неизвестного номера.

— Алло, — снимаю трубку.

— Здравствуйте, Лариса Викторовна, — говорит женский голос. Кажется, я уже слышала его где-то раньше. — Вас беспокоит Марина, секретарь Жданова.

Все, вспомнила! Это она вчера закрывала грудью