Любовник - Кристина Лин

Откидываюсь на спинку кресла, развязываю галстук и расстегиваю верхние пуговицы рубашки. Мне бы тоже пора домой возвращаться только не хочется. Видеть Лену после нашего с ней разговора сегодня, как-то не хочется. Она снова будет приторно улыбаться и строить глазки, чтобы смягчить меня и добиться своего — новые, блять, скулы.

А мне даже от перспективы такой вмиг тошно стало. Не нужны мне ее скулы, тем более, искусственные. Мне живая баба нужна, настоящая. А не пластиковая. Как Лариса, которую так приятно мять. Во всех местах, блять, вкусно!

Стоило вспомнить, как член снова напрягся, упираясь в ширинку. Вот те раз! Кажется, мне мало. Одним разом не наиграюсь, это точно. А такое редко бывает, чтобы баба настолько зацепила. Обычно одного зохода хватало, чтобы остыть и вернуться к Лене с новой шубой под мышкой, чтобы заодно и задобрить. Надо еще раз Ларочку трахнуть. Убедиться, что я ошибаюсь. Ага, а лучше пару раз. Ну, чтоб наверняка надоела мне.

А пока… Подождем. Явится же она скоро. Когда узнает о своем новом назначении, сама прибежит благодарить. Я даже знаю, как хочу, чтобы она спасибо мне сказала. Сначала ротик ее трахну. А потом рачком поставлю. Прямо на столе этом разложу. Ага, хороший план, мне нравится.

Только вот феечка моя решила по херу его пустить. Неделю не появлялась, а потом, нет, не она! начальник отдела кадров, звонит и сообщает, что Михайлова надумала уволиться, а без папки с личным делом ценной сотрудницы у них нет. Конечно, нет! Оно же у меня в столе лежит!

Ну, Михайлова! Ну, придумала! Сначала на член мне запрыгнула, а потом соскочить решила?

Так не пойдет, милая. Мы еще не договорили с тобой.

— Пусть она ко мне зайдет, — рычу в трубку, повергая в шок собеседника. Еще бы! Обычно я очень сдержан с подчиненными. Но, тут такой обломинго наметился, что я не сдержался. — Хочу сам ей личное дело вручить. Лично!

Глава 8

Лариса.

Неделя поисков не прошла даром. Оказалось, что мой опыт нужен очень многим, и, когда мне предложили место зама начальника отдела в компании «Алькор», я не сомневалась ни минуты. Осталось сделать самую малость — уволиться с прежнего места работы.

Только начальник отдела кадров повел себя не так, как я ожидала. Отчего-то он стал звонить куда-то и просить вернуть мое личное дело. А потом виновато улыбнулся и заявил, что Жданов желает лично передать мне документы.

Вот козлина! Он же просто украл мой шанс на спасение! Разве документы не должны храниться в отделе кадров? Кажется, этому самоуверенному засранцу вообще законы не писаны!

Забрать документы? Ладно! Но пусть не думает, что ему хоть что-то еще обломится. Я не шлюха, и никогда ею не стану. Даже ради ходячего тестостерона по фамилии Жданов.

Решил уже, что я — его собственность? Так вот, ни хрена ты не получишь, Жданов!

Совершаю второй в своей личной биографии подъем на самый верхний этаж. В этот раз я не пытаюсь ломиться. Веду себя прилежно, не пихаю секретаршу, которая, увидев меня, закашлялась, поправляя очки. Все претензии и вопросы к ее шефу, а эта мамзель уже и так испуганно косится в мою сторону. Не знаю, может от злости мое лицо перекосило? Или оно пятнами пошло? Не имеет значения, я в этой компании не задержусь.

— Я к Алексею Ивановичу. За документами, — сообщаю цель своего визита.

Женщина сообщает шефу о моем прибытии, тут же получая от него разрешение пропустить меня во святая святых. Разворачиваюсь на каблуках и топаю в кабинет его светлости. С твердым намерением поставить на место этого напыщенного Казанову.

Хлопаю за собой дверью так, что сыплется штукатурка.

— Я не стану с вами спать! — ору, как на митинге. Только плаката «Руки прочь от моего тела!» не хватает.

От моего вопля Жданов даже на стуле подскочил.

— Чего так орать? — рыкнул мужчина недовольно. — Подойди, надо поговорить.

От его властного тона пылу поубавилось. Внутри что-то болезненно екнуло, а память услужливо подкинула воспоминания о нашем прошлом «разговоре». Так некстати, черт возьми! Я тут оборону пытаюсь держать, а не у ног его растекаться.

Медленно прохожу вглубь кабинета, стараясь не свалиться в обморок от стального взгляда, который держит на мушке, прожигая насквозь.

— Присядь, — кивает мне Жданов на кресло рядом со столом.

— Я на пару минут, только документы забрать, — огрызаюсь.

— Садись! — рыкнул Жданов властно.

У меня как-то сами колени подкосились, и я опустилась в кресло. Как прилежная школьница, сложила руки на столе, и уставилась на главного босса, который упрямо не желает становиться бывшим.

— И за каким, скажи, пожалуйста, ты решила уволиться? — спрашивает Жданов отнюдь не добрым голосом. — Сама же напрашивалась на должность начальника отдела.

Воспоминания о том, как именно я «напрашивалась», заставили покраснеть. Вот поэтому и решила, шеф.

— Я не хочу, чтобы все думали, что я получила повышение через постель, — заявляю, гордо подняв подбородок. — Я не такая. И спать с вами не стану.

— Это я уже слышал, — скалится он. — Только ты очень непоследовательна, Лариса Викторовна. Просила справедливости? Хотела открыть мне глаза на то, как с тобой обошлись? Я разобрался и понял, что ты говорила правду.

Я выдыхаю. Кажется, все время, пока он говорил, я забывала дышать. Опускаю взгляд, чтобы не смотреть ему в глаза. Но там, на столе, как назло, лежат руки мужчины. Крупные ладони, которыми он в прошлый раз мял мою попу. Те самые, которые могут сделать так приятно, что в животе простреливает сладким импульсом. Вздрагиваю и поднимаю взгляд. А там его губы, на которые мне вообще пялиться нельзя.

Мужчина подмечает, как я его рассматриваю, замолкает и сглатывает. В глазах загорается хищный огонек, который грозит мне вторым раундом на этом самом столе.

Не надо так на него реагировать, Ларочка, он тебя сожрет и даже не подавится. У него таких, как ты, целый поезд с туевой кучей вагонов. Прокатит, и не запомнит. А тебе потом жить с репутацией шлюхи. Беги отсюда, пока еще можешь.

— Вот приказ о твоем назначении на должность, — говорит мужчина, протягивая мне документ. — Подпиши его.

Судя по тому, как он рассматривает меня, заглядывая в вырез блузки, мужчина рассчитывает на продолжение сразу после подписания мной злополучной бумаги. Отодвигаю ее от себя, будто мне ядовитую змею подбросили.

— Не буду я это подписывать, — говорю твердо. — И давайте забудем все, что произошло, когда я… когда…