Аксель на поражение - Катерина Пелевина

комнате… Нахожу куртку Амира, вытаскивая оттуда всё подряд. Пистолет и нож я уже видела… Не впечатляет во второй раз… А вот документы… Приводят меня в небольшой ступор…

Мало того, что я вижу там Александр Мирин, так ещё и штамп на той самой странице… Отчего у меня вдруг пол проваливается под ногами.

Какого чёрта? Что это такое?! Он ещё и женат?!

Глава 5

Алиса Беркут

Я еле уснула этой ночью из-за той информации, что узнала о нём… У меня просто слов нет. Штамп, другое имя… Адрес регистрации за тысячи километров отсюда… Я ни черта не понимаю… Где он был… Что происходит… И зачем вернулся сюда… Зачем отыскал меня? Почему сейчас?

Даже сквозь сон я чувствовала, как ненавижу его… Потому что воспоминания о причиненной боли всплывали, словно пена на волнах, бьющихся о рифы…

А сейчас лежу и чувствую, как его сонное горячее тело жмёт меня к себе силой и подминает, бесцеремонно стаскивая мои трусы вниз. Руки… Такие наглые и борзые… И всё делают так, будто тысячу раз уже меня вот так трогали…

— Амир, что ты делаешь?! Амир! Прекрати… Ам… Амир…

Чувствую, как он совершенно просто завалил меня и подставил своё твёрдое основание прямо туда… Нависая, нюхает мои волосы… Кусается. Ведёт себя как дикое животное, блин… А я при этом вся съеживаюсь и дрожу… Его запах… С утра он ещё насыщеннее…

— Дай мне себя трахнуть, — звучит сзади грубое. Он реально «того»… Чего он вообще ждёт… Что я довольно и добровольно расставлю для него ноги после всего?

— Амир, если ты не слезешь сейчас… Я тебя засажу… Я отцу расскажу, он…

Недослушав он резко и больно хватает меня за волосы на затылке. Жжётся… Кирилл себя так никогда со мной не вёл… Да он дышать на меня боялся…

— Малышка… Не пугай меня. Не стоит… Я тебя в последний раз предупреждаю…

— Отпусти меня, Амир! Или правильно Саша Мирин?! — огрызаюсь я, пытаясь скинуть его с себя, и слышу позади смешок.

— Дурочка… — палит он на меня сзади, а потом обхватывает мою ягодицу ладонью. — У тебя такая сочная задница, лисица… Я бы тебя в неё трахнул.

Я даже не знаю, как всё это комментировать. То, что вылетает из его рта просто отвратительно.

— Ты стал ужасным…

— Я всегда таким был. Ты меня плохо знала просто, — склоняется он ниже и проводит ладонью вдоль моего позвоночника. — Хочешь узнать?

— Нет, не хочу…

— Чуть раздвинь… — просит он, проталкивая руку между моих ног и оставляя поцелуи на шее… Господи… Лижет там… Начинает трогать меня… А я наоборот сжимаю сильнее… Не хочу, чтобы он вообще касался.

— Тебе что, жены не хватает?!

— Нет никакой жены… Прекрати.

— Сам прекрати! Отпусти меня! Если думаешь, что так можно заставить девушку себя любить, то… Аааааай, аааааах, — непроизвольно произношу на выдохе и так жалобно, когда он надавливает на ту самую точку. Даже вцепляюсь в простынь руками.

— А так… Так можно?

— Нет, нельзя…

— Ладно… Твоя взяла… Я просто потрогаю тебя. Нежно. Сахарно, если хочешь…

— Я ничего не хочу, — жалобно произношу, пока он растирает что-то по моей промежности. Конечно, я догадываюсь что… Каждый раз, когда он дышит на меня или касается… Я ощущаю, как снизу становится непростительно горячо и влажно…

— Твоя щёлка говорит мне другое. Как понять?

— Заткнись, — огрызаюсь, и он накрывает своей пятерней моё лицо, вдавливая его в подушку. Как же подло.

— Не говори так со мной, Алиса. Не смей, блядь, так со мной разговаривать… — цедит озлобленно, чуть ли не скрипя зубами. — Всему есть предел… И моему терпению тоже.

Чувствую, что он силой раздвигает мне ноги.

— Нет, я не буду… Я не буду, Амир… Прости, я не буду так разговаривать… — дышу через раз, тараторя, а он продолжает трогать. Не грубо, нет… Но очень-очень нагло и развратно…

— Тссссс… Я не трону. Хочу, но не буду. Успокойся…

Склоняясь к плечу, продолжает оставлять засосы на моём теле… Жадно нюхает… Грызёт… И я никак не могу перестать прикрывать глаза и пускать мурашки... Я с ума схожу, когда он меня вот так касается. Господи… Какого чёрта?!

Такой твёрдый и настолько возбужденный… Он же стерпит, правда? Он не сделает этого? Ведь наши гениталии почти соприкасаются.

— Так течёшь, блядь… лисица… Скажи честно… Скажи, как скучала… По мне скучала…

Это так унизительно… Но так приятно… Я всё ещё прикрываю глаза и прикусываю рот, чтобы не сболтнуть лишнего, но уже сама яростно трусь о его шершавые подушечки… Так пошло и так мокро, что не могу справиться с напряжением, разрастающимся внизу моего живота. Оно нарастает, как ядерная волна внутри меня, готовая разнести этот домик в лесу к чёртовой матери в щепки…

Понимаю, что он дрочит сзади… Касаясь моей промежности… Головой осознаю, что мы оба творим какую-то дичь, но где-то на затворках… Потому что всё же не соображаю.

У меня всё тело, как вата… А то, что в разуме невозможно описать…

Постукивая пальцем прямо по моему клитору, заставляет задрожать… Я чувствую, что вот-вот и всё… Освобожусь, кончу, но он прекращает это, и сначала я дышу, как заведенная, а потом чуть оборачиваю голову.

Вижу его наглую ухмылку и меня всю штормит.

— Смотри… — ведёт он пальцами по внутренней стороне моего бедра… Собирая влагу, что из меня сочится уже буквально возле коленного сгиба. — Это от меня так… — показывает свои пальцы, размазывая между ними глянцевый секрет. — Ты пиздец меня хочешь, лисица… И не отрицай…

— Мечтай…

Меня вдруг резко валят вперёд лицом, дезориентируя, и я ощущаю такое… Отчего весь мой мир в одно мгновение начинается схлопываться до одной маленькой точки… Он усадил меня… Он… Я… Я сижу на его лице… Господи… Боже мой… На его щетине… На мягких губах…

Его твёрдый напряженный язык толкается в меня с таким напором, что я только и успеваю с лязгом втягивать воздух… А он лижет, лижет и лижет… Толкает пальцы… делает со мной всю эту грязь… Я чувствую его настойчивость буквально везде… Даже своей пятой точкой. Повсюду…

И в секунду происходит что-то, что не имеет объяснений. Всасывая внутрь, он трёт кончиком языка мою вершину, и всё… Я, покрываясь тысячью маленьких иголок, прямо сейчас стою и получаю свой кубок на льду мечты… Вот настолько меня сейчас взорвало… Так что я даже закричала, вонзившись руками в подушку…

Зачем он это со мной сделал??? Мне теперь стыдно будет ему в глаза