Месть пышки, или Как проучить босса - Юлия Обручева

— Мой племянник, Лианг, — с нескрываемой гордостью представляет его мистер Чэн. — Наследник и будущий глава европейского филиала.

Лианг по-хозяйски скользит взглядом по гостям. Мажет по зеленоватому Роману, оценивает взмыленную Элину с заварником как забавную вазу, и… намертво замирает на мне.

В его черных глазах вспыхивает такой откровенный, обжигающий мужской интерес, что у меня перегорают внутренние предохранители, а щеки заливает предательский жар.

— Доброе утро, — произносит он бархатным, вибрирующим баритоном. И смотрит при этом не на главу делегации, а прямо мне в глаза.

Азиатский принц плавно опускается на стул напротив и сходу берет быка за рога. Он говорит быстро, с легкой сексуальной хрипотцой, абсолютно игнорируя сидящих рядом акул бизнеса.

— Люся, — сквозь стиснутые зубы цедит Роман. Его спина каменеет. — Что этот юноша лопочет? Переводи. Дословно.

Я медленно сглатываю. Мой внутренний синхронист бьется в истерике от восторга.

— Роман Викторович, — натягиваю маску глубочайшего профессионализма, хотя черти в моей душе уже откупорили шампанское. — Господин Лианг сообщает, что за всю свою жизнь между Лондоном и Макао не встречал женщины, чья острота ума так гармонично сочеталась бы с… — я делаю драматичную паузу, позволяя Лиангу бесстыдно скользнуть взглядом по моему декольте, — с «божественными изгибами, способными свести с ума императоров династии Тан».

Роман давится воздухом. Чашка замирает на полпути к губам.

— Какие еще, к черту, изгибы?! Это деловые переговоры, Зуева! Скажи ему, чтобы немедленно переходил к обсуждению скидок и графику поставок!

Я поворачиваюсь к Лиангу и на безупречном диалекте невозмутимо сообщаю, что мой босс ужасно нервничает. Опасается, как бы его личная «подавальщица» с перепугу не заварила в чайнике собственные накладные волосы.

Лианг откидывается на спинку стула и взрывается раскатистым, искренним смехом. А затем, наплевав на строгий восточный этикет, тянется через стеклянную столешницу и накрывает мою ладонь своей — большой, горячей и уверенной.

— Зуева! — рычит Роман так, что мистер Чэн удивленно вскидывает брови.

Пальцы босса сжимают несчастный фарфор с такой яростью, что пиала жалобно трещит.

— Почему он ржет?! Что ты ему сказала? Переводи, приказываю!

— Он говорит, — я не убираю руку, позволяя большому пальцу Лианга нежно поглаживать мою кожу, — что графики поставок — тлен и пыль по сравнению с сиянием моих глаз. А еще выражает искреннее сочувствие такому черствому сухарю, как вы, раз вы заставляете столь редкую драгоценность работать сверхурочно.

В этот эпичный момент подает голос Элина, чья связь с реальностью окончательно оборвалась еще на стадии живого осьминога.

— Ро-о-мочка, — капризно тянет она, опасно размахивая пузатым чайником, — а почему этот секси-китаец трогает нашу Люсю? У нее же даже талии нет! Пусть на меня посмотрит, я сегодня вся в брендах!

Лианг, не удостоив гламурную нимфу даже мимолетным взглядом, небрежно щелкает пальцами. Из тени мгновенно вырастает помощник с массивной, обтянутой алым шелком коробкой. Наследник империи плавно пододвигает ее ко мне и произносит длинную, невероятно певучую фразу. От звука его голоса по моей спине бегут мурашки.

— Переводи, — голос Романа падает до опасного, вибрирующего шепота.

Я мельком смотрю на босса и вздрагиваю. Из его взгляда исчезла привычная надменность. Теперь там плещется концентрированная ярость собственника, у которого прямо из-под носа нагло уводят нечто жизненно важное.

— Он говорит… — я откидываю крышку, и по столу разливается мягкое сияние.

На черном бархате покоится тяжелое колье из редчайшего черного жемчуга.

— Что этот жемчуг веками ждал случая коснуться моей кожи. И что он приглашает меня завтра на закрытый ужин в резиденцию своей семьи. Без… корпоративного сопровождения.

— Скажи ему, что ты занята! — срывается Роман. Он резко подается вперед, с грохотом опустив ладони на столешницу. Хрусталь испуганно звенит. — Скажи, что у тебя брифинг! Со мной! С восьми утра и до глубокой ночи!

Лианг удивленно вскидывает идеальную бровь, глядя на багрового, тяжело дышащего Романа, и тихо спрашивает меня.

— Господин Лианг интересуется, почему ваш личный помощник позволяет себе повышать голос, — елейным тоном перевожу я, невинно хлопая ресницами. — И очень заботливо предлагает заказать вам еще одну порцию живого осьминога. Говорит, морепродукты шикарно снимают стресс.

Роман замирает, словно пораженный молнией. Он смотрит на меня. И в этом тяжелом, потемневшем взгляде я впервые за три года рабского труда вижу то, о чем даже не могла мечтать.

Он смотрит на меня как на женщину. Роскошную желанную женщину, за внимание которой прямо сейчас небрежно отстегивает миллионы принц азиатской империи.

Женщину, которая одним взмахом ресниц превратила его, великого и ужасного босса, в жалкую декорацию на чужом празднике.

Его взгляд падает на мою руку, все еще лежащую в ладони Лианга, а затем медленно, почти осязаемо скользит к моим губам.

На шее босса бешено бьется жилка. Воздух вокруг него так искрит от ревности, что даже непроходимо глупая Элина затыкается и вжимается в стул, почуяв ауру надвигающегося тайфуна.

— Передай ему, — Роман наклоняется так близко, что меня накрывает шлейфом его парфюма с терпкими нотами кедра и… жгучей мужской угрозы. — Что черный жемчуг тебе не идет. И что ты ни на какой ужин не пойдешь. Потому что ты…

— Потому что я — незаменимое лицо вашей компании? — любезно подсказываю я с издевательской улыбке.

— Потому что ты принадлежишь мне! — вырывается у него рык, но он тут же осекается, судорожно глотая воздух. — Моему… этому контракту!

Но я вижу, как расширяются его зрачки, затапливая радужку тьмой. Он лжет. Себе, мне, инвесторам.

В эту секунду безупречная логика Романа Викторовича летит в бездну. Он внезапно осознал, что я — не удобная рабочая лошадка. И это открытие бьет его под дых больнее, чем все осьминоги Азии вместе взятые.

Лианг, чувствуя накал страстей, довольно усмехается. Он наклоняется совсем близко — его теплое дыхание скользит по моей щеке — и интимно шепчет пару слов. Я откидываю голову и смеюсь — искренне, звонко, наслаждаясь своей абсолютной властью.

— Он просит передать вам, Роман Викторович, — я поворачиваюсь к бледному боссу, не пряча ликующих искр в глазах, — что если вы еще хоть раз назовете меня безликой «Зуевой», он лично прикажет охране вышвырнуть вас на улицу. Для него я — Лючэ. Его «утренняя роса».

Роман медленно, словно во сне, откидывается на спинку стула. Он не произносит ни слова, но его потемневший взгляд намертво прикован к моей шее.

И я точно знаю: он сейчас напряженно решает, что сомкнется на ней быстрее — тяжелый чужой жемчуг или его собственные руки.

В звенящей тишине раздается лишь жалобный писк Элины, которая отчаянно трясет заварником в сторону азиатского принца:

— Эй, Лианчик! Ты куда смотришь?