Следы на стекле - Олич Кода

Во чёрт, чего он такой злой? Разговаривает со мной, будто я ему по гроб жизни обязана. Милка как-то плакалась, правда, что он в принципе не бывает ласковым. Грубит ей, иногда даже издевается. Но сама же потом оправдывала его поведение различным бредом. Типа, он изначально один ребёнок в семье, избалованный мальчик, плюс ещё и такой красавчик… Ну ладно, Милка, но я-то почему должна такое терпеть? Я-то ему вообще никто. Можно ведь и как-то повежливее…

— Жень, алё! — машет он ладонью у меня перед самым носом. — Какая-то ты шальная. Ну что, мы договорились?

— О чём?!

Я в ужасе. Я прослушала всё, что он мне говорил, и, похоже, веду себя как идиотка. Нужно срочно собраться, иначе от моей самооценки к завтрашнему утру ничерта не останется.

Валентин встряхивает чёлкой и смотрит на меня изучающе. Нет, скорее, как на полоумную. Впрочем, как раз сейчас я этого достойна как никогда.

— Ну, о том, что ты меня здесь не видела.

Я продолжаю хлопать глазами.

— Проснись, Женя! Я говорю, немного приврал твоей подруге, если ты не поняла. Надеюсь, тебе не трудно будет не распространяться о том, что мы учимся с тобой в одной школе? Ну, что я вообще учусь в школе, поняла теперь?

— Ааа! Да без проблем! — нервно усмехаюсь я.

Слава богу, хоть в чём-то мы друг друга понимаем! Я и сама думала, что Милке не стоит об этом знать. Нет, я не собираюсь никого обманывать. Просто… не будем пока касаться этой темы. До сих пор же, кажется, её не сильно интересовало то, чем он занимается на протяжении учебной недели... По крайней мере, мне она об этом не говорила. Как ни напрягаю память, кроме «глаз», «губЫ», мяты с лимонами, а ещё что-то там про «Битлов» и моделей ничего не могу вспомнить.

— Хорошо! Ну тогда до встречи! — Внезапно вздёрнув мне нос и даже улыбнувшись, парень моей лучшей подруги размашистыми шагами покоряет школьные ступени и скрывается в кишащей у входа толпе.

А я, забыв про отзвеневший звонок, в недоумении задерживаюсь у порога.

* * *

«Пятьдесят оттенков скуки» — такое определение учебному процессу дал сегодня один клоун с задней парты. И, увы, не согласиться с ним я не могу.

Уроки напоминают вязкую жижу, в которой все мы барахтаемся, словно сонные мухи.

Если б не выходки этого самого клоуна, который, к счастью, хотя бы больше не пытался ко мне подкатить, я бы вообще уснула.

А так… Было даже забавно наблюдать за его батлами с учителями. Вернее, это вряд ли можно назвать прям батлами, ведь с его стороны, как я про себя отметила, ни агрессии, ни грубости проявлено не было. Скорее наоборот, подчёркнутое уважение и вежливость, что, кажется, только ещё сильнее бесило учителей. Раздражало их и веселило нас. Как и то, что он называл их «Мари-Ваннами», всех четверых, поголовно, на разных уроках…

Фу… с детства клоунов не люблю!..

* * *

За окном грохочет дорожная техника. На «Московской» рабочие укладывают новый тротуар и вбивают столбы для нового забора. Вряд ли он поможет избавиться от зловония выхлопов, струящихся сквозь форточки, зато, возможно, убережёт чью-то жизнь…

Мой папа не собирался умирать в этот знойный, убаюкивающий жужжанием пчёл, летний полдень. Его гибель стала настолько чудовищной и необъяснимой случайностью, что я до сих пор не в состоянии этого принять. Он просто шёл. Просто шёл пешком в магазин за чёртовым плюшевым единорогом с радужными пайетками на копытцах…

В нашем маленьком совхозном посёлке такой роскоши, как торговые центры, отродясь не водилось. И тогда мы поехали в районный центр, прошвырнуться по магазинам и выбрать мне наряд на будущий день рождения. Это был праздник для меня, как и сам долгожданный папин приезд.

Папа работал вахтовым методом и поэтому редко появлялся дома. Тогда он возводил Крымский Мост и, возвращаясь, всегда рассказывал, что, как только его достроят, мы обязательно прокатимся по нему в Крым. Ещё рассказывал про море, которое я смутно помнила из раннего детства, когда у мамы с папой ещё всё было по-другому… И мы мечтали, как будем жить на его берегу, потому что он собирался купить дом где-нибудь в Феодосии или Керчи, дразнить чаек, ловить рапанов, кидаться медузами и зарываться с головой в песок…

Папа всегда делал мне подарки. Правда, мама этого обычно не одобряла. Они, хоть официально так и не развелись, но, кажется, давно стали чужими друг для друга, и лишь напоказ зачем-то изображали семейное благополучие.

Но в этот его приезд я чувствовала, что что-то изменилось. Я снова видела, как при взгляде на папу горят мамины глаза. И потому это лето обещало стать самым счастливым в моей жизни…

Это я во всём виновата. Мне так понравился этот проклятый единорог. Но мы уже истратили всю запланированную на мои обновки сумму, и огромная плюшевая игрушка так и осталась на витрине.

Чёрт бы его побрал! Чёрт бы побрал меня, большую глупую девочку, отчего-то захотевшую снова стать маленькой! Дались мне эти радужные копытца!

Кто бы только знал, как я винила себя потом!

Но уже ничего не вернуть. На следующий день папы не стало. Он снова отправился в Н-ск за моим идиотским капризом, и какой-то пьяный идиот на внедорожнике сбил его насмерть.

Глава 10

Женя

Начало учебной недели проходит довольно спокойно. Как ни странно, я без проблем вливаюсь в новый коллектив и даже завожу себе парочку приятелей. А вернее, приятеля и приятельницу — они двойняшки, брат и сестра Алёхины. С братом, по имени Костя, меня посадили за одну парту, а сестра оказалась единственной из всего класса дружелюбно настроенной девочкой.

С остальными же представителями одиннадцатого А школы номер девять пока засада…

Сквозь серые клочья облаков невозможно разглядеть небо. Я иду, то и дело запрокидывая голову и съёживаясь в подспудном ожидании дождя, а в ухо мне вливается знакомая до нотки мелодия.

Как вдруг…

— Что тут у нас?

Кто-то выдёргивает у меня наушник, и не я успеваю даже среагировать, как чья-то холодная ладонь зажимает мне рот.

— Тихо… Спокойно, это всего лишь я, — произносит… Валентин?!

У меня аж дар речи пропадает от удивления. А он, прислушавшись к надрывающейся белой капельке в своих пальцах, продолжает абсолютно невозмутимым тоном: