Мой бывший истинный дракон - Александра Мауль

К горлу подступает горечь, когда я слышу его:

— Помоги мне, Велисандра, — произносит он и тяжело дышит.

До встречи с Рейном я даже не знала, что у меня есть какой-то дар.

Дракон вошёл в мою жизнь неожиданно, когда мне только исполнилось девятнадцать. Встреча с ним перевернула всё и тогда я узнала, что могу исцелять. И не только.

Когда Рейн забрал меня и привёл меня во дворец, главный колдун императора почувствовал во мне огромную силу, которую нужно развивать и тогда мои возможности будут не ограничены. Так, он сказал, но после предательства Рейна я покинула дворец, не поняв, как могла бы раскрыть свою силу.

Сделать это самой, без помощи колдуна у меня не получилось, и всё мои попытки заканчивались ничем. Брать меня с собой в надежде, что я смогу противостоять игисам и сила откроется в момент опасности, отец не хотел. А после рождения Айгона я и сама ни за что не стала бы так глупо собой рисковать.

В итоге всё это время я лишь исцеляла отца и его людей.

И прямо сейчас Рейн хочет, чтобы я его исцелила.

Каждая мышца в теле начинает болеть оттого, как я напряжена. Сдерживаю желание закричать на него, бить Рейна в грудь кулаками и кричать о том, какой он мерзавец.

Это больно. Рейн хочет, чтобы я прикасалась к нему, исцеляла и вливала силу, когда он весь покрыт поцелуями и прикосновениями другой женщины?

До боли сжимаю челюсть и судорожно вдыхаю. Это слишком, намного больше, чем я могу вынести и показать, что мне всё равно.

— Умоляю тебя, Велисандра… — едва слышно произносит он и падает передо мной на колени не в состоянии удержаться.

Поднимаю голову и ловлю взгляд Риэллы, который обжигает меня не только ненавистью, но и болью. Должно быть это неприятно, когда ты считаешь себя особенной, и всем сердцем желаешь быть такой же для своего любимого, но от ран его исцеляет простая человечка.

Медленно опускаюсь на колени перед Рейном и протягиваю руки. Кладу их ему на грудь и закрываю глаза. Какое-то время я ничего не чувствую, а потом в ладонях ощущаю сильные покалывания и тепло.

Открываю глаза и ловлю на себе взгляд дракона. Смотрит на меня с восхищением, будто я самое прекрасное, что он когда-либо видел, затем опускает взгляд и накрывает мои руки своими.

Моя сила наполняет его и ярким свечением растекается от моих ладоней по его груди, вверх по плечам и шее, спускается по его рукам и груди к животу. Скапливается в каждой глубокой ране, лечит, восстанавливает его силы.

Удивляюсь тому, что мне прежде не удавалось полностью залечивать раны и отцу приходилось восстанавливаться ещё несколько дней после, но с Рейном всё по-другому.

Меня вдруг окутывает сильная слабость, бросает в холодный пот, и я чувствую тошноту. Передо мной всё плывёт, а в глазах появляются чёрные точки.

Чувствую, как сознание уплывает, и я падаю в темноту.

Пробуждение

Открываю глаза и резко зажмуриваюсь оттого, что меня слепит яркий свет.

— Проснулась? Ну вот и замеча-ательно, — слышу приятный женский голос слева от себя и поворачиваю голову.

Рядом со мной сидит женщина со светлыми волосами, собранными в тугой высокий хвост.

Она тепло улыбается, когда ловит мой взгляд и продолжает расспрашивать о моём самочувствии, обволакивая своим заботливым, тёплым голосом. Каждое слово, словно мягкое прикосновение.

Я её помню.

Её зовут Морания.

— Отдохнула? Как ты себя чувствуешь, девочка? — спрашивает она и берёт мою руку в свою. Внимательно осматривает большими карамельного цвета глазами.

— Что... что случилось? — спрашиваю и поднимаюсь на локтях, чтобы осмотреться.

Я во дворце в одной из гостевых покоев. Солнце хозяйничает в комнате, проникая сквозь открытое окно, здесь пахнет печёными яблоками и травяным чаем.

— Кажется, ты отдала слишком много своих сил принцу Рейну. — отвечает она и прекращает улыбаться. Поднимается и тяжело вздыхает. — Ты приходи в себя и поднимайся. Тебе стоит немного погулять по саду, а после приходи на кухню. Я распоряжусь, и Эльза тебя накормит. Но прежде, — она кивает на небольшую тумбочку у кровати — Выпей отвар. Не то можешь упасть в саду без сил. Целых три дня проспала, я уже собиралась бить тревогу.

— Три дня? — удивляюсь я и она кивает. А затем разворачивается и уходит, что-то бурча себе под нос.

Поднимаюсь и опускаю ноги на пол. Какое-то время так и сижу, прислушиваясь к себе и своим ощущениям, чтобы понять, болит ли у меня что-то.

Кроме, ломоты в теле и лёгкого головокружения, когда поднимаюсь с кровати, я ничего не чувствую.

Отвар, что оставила для меня Морания, имеет горьковатый привкус, но я чувствую, как мне становится легче от него. А от ломоты в теле вскоре не остаётся и следа.

Выхожу из комнаты и направляюсь в сад.

Когда появляюсь в коридоре, стражи и слуги не обращают на меня никакого внимания и продолжают заниматься своими делами. На мгновение ощущаю себя так, словно и не уезжала отсюда.

— Привет, — улыбается Дракар, когда я натыкаюсь на него у выхода на террасу. — Очень рад, тебя видеть. Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, и лёгкая улыбка касается его губ.

Осматриваю Дракара и в который раз замечаю, какие они с Рейном разные. От Дракара веет спокойствием и теплом, в то время как Рейн обжигает внутренним огнём и силой.

— Спасибо, со мной всё хорошо, — отвечаю и ловлю на себе его внимательный взгляд. Тёмные волосы Дракара аккуратно уложены. На нём светлая рубашка, заправленная в брюки и тёмный плащ, который он снимает и накидывает мне на плечи, когда сообщаю ему, что хочу прогуляться по саду.

Чувствую смущение и отказываюсь, но Дакар не принимает моих возражений.

Мы выходим на террасу, а затем попадаем в сад и вместо того, чтобы прогуляться, удобно устраиваемся на ближайшей лавочке, потому что я чувствую сильную слабость после недавнего пробуждения. Мой нос щекочет резкий запах цветов, ёлки и пряной вишни, пока Дракар рассказывает мне о том, что изменилось в саду за последние несколько лет. И добавляет, что я обязательно должна увидеть это немного позже, когда приду в себя и восстановлю свои силы.

— Завтра состоится совет. — сообщает мне Дракар, и я вздыхаю. — Отец всё не мог дождаться, когда же ты придёшь в себя. — добавляет он и между нами повисает неловкое молчание.

— То, что ты сделала с Рейном, это было удивительно… — вдруг