Без тебя: Любовь вопреки - Яна Марс

— А дальше?

— Дальше — работа. Мишку в садик устрою. Пойду хоть продавщицей, если с фотографиями не выгорит. Ничего, Вить. Прорвемся.

— С фотографиями не выгорит? — Витя фыркнул. — Ты талантливая, Алиска. Ты всегда фоткала круче всех.

— Это не всегда деньги приносит.

— Принесет. Ты просто не сдавайся.

Алиса посмотрела на брата. На его упрямо сжатые губы, на решительный взгляд. Витька всегда за нее горой.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— За что?

— За то, что ты есть. Что приехал. Что не спрашиваешь лишнего.

Витя неловко обнял ее за плечи, притянул к себе.

— Дура, — сказал он в макушку. — Мы же семья. Кто тебе еще поможет?

Они сидели так, молча, слушая вечерних птиц и далекие голоса из дома. Алиса чувствовала, как уходит напряжение, как расслабляются мышцы, как внутри отпускает тот тугой узел, что стягивал грудь последние сутки.

— А знаешь, — сказала она вдруг, — я ведь боялась сюда ехать. Думала, бабушка скажет "а я же говорила". И начнет пилить.

— Ну, она еще начнет, — усмехнулся Витя. — Дай срок.

— Но пока... она нормально. Даже Мишку не съела.

— Мишку сложно съесть. Он сам кого хочешь съест.

Алиса рассмеялась. И сама удивилась этому смеху — легкому, почти счастливому.

— Вкусный, наверное, — добавил Витя серьезно. — Надо попробовать.

— Попробуй, — разрешила Алиса. — Но руку откусит.

— Я ему Рекса отдам за выкуп.

— Рекс неприкосновенен.

— Тогда буду голодать.

Они засмеялись уже вдвоем, и смех разлетался по саду, пугая воробьев.

В окне кухни мелькнул бабушкин силуэт. Она стояла и смотрела на них, вытирая руки о фартук. Алиса помахала ей. Бабушка не ответила, но и не отвернулась.

— Пойдем, — сказал Витя, поднимаясь. — А то бабуля наша обидится, что мы без нее веселимся. И пирог без нас съест.

— Она не съест, она нам оставит.

— Оптимистка.

Они пошли к дому. У крыльца Алиса остановилась, оглянулась на сад, на яблони, на вечернее небо, розовое над крышами.

— Вить, — сказала она тихо.

— А?

— А как ты думаешь, у меня получится?

Он обернулся, посмотрел на нее долгим, серьезным взглядом.

— Получится, — сказал он просто. — Ты сильная. Ты справишься. И мы поможем.

Алиса кивнула и шагнула в дом.

Из зала доносились мультики. На кухне пахло яблоками и корицей. Бабушка гремела противнем, вытаскивая пирог из духовки. Жизнь продолжалась.

Глава 6

Алиса играла с сыном, когда за окном послышался шум подъезжающих машин. Сердце дернулось и забилось чаще.

Она выскочила на крыльцо босиком, даже не обувшись. Константин Борисович уже выходил из машины — строгий, подтянутый, в безупречном костюме, несмотря на вечер. Седина на висках, очки в тонкой оправе, усталые, но внимательные глаза.

— Папа! — Алиса слетела с крыльца и бросилась ему на шею.

Константин на секунду замер — он вообще не любил бурных проявлений чувств, всегда был сдержан, холодноват, — а потом обнял ее. Крепко, по-настоящему.

— Алиска, — сказал он тихо. — Девочка моя.

От этих простых слов у нее снова защипало в глазах. Она уткнулась носом в его пиджак, пахнущий больницей и дорогим одеколоном, и чувствовала себя маленькой, защищенной, той маленькой Алиской, которую папа учил кататься на велосипеде и носил на плечах в зоопарк.

— Ну-ну, — он погладил ее по спине. — Все хорошо. Мы приехали.

Подошла Вероника, и Алиса обняла и ее, прижимая к себе, чувствуя, как мамины руки гладят ее по голове.

— Доченька, — шептала Вероника. — Родная.

— Мам, я в порядке, — соврала Алиса, улыбаясь сквозь слезы.

— Знаю, — так же шепотом ответила мама. — Знаю.

В доме уже вовсю хозяйничала бабушка. На столе появился тот самый пирог — румяный, пышущий жаром. Чайник закипал, а бабушка уже ставила чашки.

— Рассчитывайтесь, — скомандовала Ольга Николаевна. — Миша, мой руки. Витя, убери локти со стола. Константин, садитесь вот сюда, вам будет удобнее.

Все подчинились. Даже Константин, который в больнице командовал сотнями людей, послушно сел на указанное место.

Мишка с важным видом мыл руки под присмотром бабушки, потом уселся рядом с дедом и уставился на него с нескрываемым любопытством.

— А ты доктор? — спросил он.

— Да, — Константин чуть улыбнулся. — Я доктор.

— И людей лечишь?

— Лечу.

— А зайцев?

— Зайцев — нет. Зайцев лечат ветеринары.

Мишка подумал, нахмурился.

— А Рекса? У него лапка болит.

— Рекс — это динозавр? — уточнил Константин серьезно.

— Да! Он ти-ран-но-завр! Они почти все вымерли, потому что у них лапки болели.

Витя поперхнулся чаем. Алиса прыснула в кулак. Даже бабушка, кажется, сдерживала улыбку.

— Я посмотрю, что можно сделать, — пообещал Константин. — После чая.

Мишка кивнул и принялся за пирог с такой скоростью, будто не ел неделю.

— Медленнее, — одернула бабушка. — Пирог от тебя не убежит.

Чай пили в уютной суете. Говорили о погоде, о саде, о том, что в этом году много яблок. Обычные, мирные разговоры, за которыми можно было спрятаться от главного. Алиса ловила на себе взгляды родителей — обеспокоенные, изучающие, полные вопросов, на которые они пока не решались.

Константин смотрел на нее поверх очков, и в его глазах читалось то, что он никогда не умел выражать словами — тревога, нежность, желание защитить.

— Алиса, — сказал он, когда пауза затянулась. — Мы можем поговорить?

— Да, пап. Только Мишку уложу, — она посмотрела на сына, который уже клевал носом над тарелкой. — Ему спать пора.

— Я помогу, — Вероника встала.

— Нет, мам, сиди. Я сама. Мишка, пойдем.

Мишка послушно слез со стула, взял Рекса и поплелся за мамой. На лестнице обернулся, помахал деду.

— Вы Рекса не забудьте! — напомнил он.

— Не забуду, — пообещал Константин.

Наверху, в своей старой комнате, Алиса уложила Мишку в кровать. Он засыпал мгновенно — детский организм брал свое, несмотря на все приключения. Алиса сидела рядом, гладила его по голове, слушала ровное дыхание.

Телефон в кармане завибрировал.

Она достала, глянула мельком. Эдик.

"Ты думаешь, я тебя просто так отпущу?"

"У меня на тебя кое-что есть."

"Вернись, пока не поздно.”

Алиса сжала телефон так, что побелели костяшки. Потом выдохнула, убрала его обратно в карман.

Не сейчас. Плевать.

Она поцеловала Мишку в макушку, поправила одеяло, подоткнула Рекса под бочок и вышла, стараясь не скрипеть дверью.

Внизу, на кухне, сидели родители. Витя пристроился на подоконнике, показательно надев наушники, бабушка мыла посуду, делая вид, что не слушает, но Алиса знала — слушает. Еще как.

— Садись, дочь, — Вероника подвинула ей стул.

Алиса села. Руки сложила на коленях, как провинившаяся школьница. Тишина повисла в воздухе, густая, тяжелая.

— Рассказывай, — сказал Константин негромко. — Что случилось?

— Пап, я...

— Только не говори, что “ничего”, — перебил он мягко. — Я не слепой.

Алиса машинально