Ведьмочка в Академии Магов 2 - Оксана Гринберга

И, подозреваю, не скупилась бы в выражениях.

Пришлось проявить изобретательность, замаскировав сигнальное заклинание так, чтобы она его не нашла. Потому что увидеть ее растерянное лицо возле архива, когда в нее летела стрела и Александра понимала, что смертельной встречи не избежать, оказалось выше моих сил.

Чтобы провернуть задуманное, мне пришлось возвращаться в резиденцию Валлархов.

Там я достал из хранилища семейную реликвию, в которую еще мой отец вставил маячок-артефакт, когда ухаживал за матерью. У них была целая история, потому что эти двое искренне любили друг друга.

Вот и у меня появилась своя собственная — изумительно красивая и совершенно несносная, и в этом зале я мог смотреть только на нее.

Остальные моментально бледнели на ее фоне.

Как оказалось, интересовала Александра не только меня, потому что к ней со всех ног ринулся капитан боевой четверки с факультета Земли.

Такого подвоха я не ожидал. Не думал, что этот юнец, который и в Лабиринт-то не ходил, окажется настолько прытким.

Я видел, как он протянул Александре цветы, но своенравная ведьмочка, к моему облегчению, бутоньерку не взяла, а парня отшила.

И тут же к ней поспешил еще один, кажется, с Воздушного факультета.

Поняв, что таким образом я окажусь в конце очереди — и стоявших в ней невозможно ни раскидать, ни прикончить, потому что это студенты, а я — здешний декан, — я отправился к Александре.

Шел, с удовольствием обнаружив, что она тоже спешит мне навстречу.

А потом я услышал женский голос, зовущий меня по имени, после чего, повернув голову, я увидел метку на чужой руке. Знакомую мне брачную печать, но на коже у той, которая никогда меня не интересовала.

До этого она уже пыталась привлечь мое внимание, но ей пришлось довольствоваться Гором.

Но теперь на руке у Маделин Хаес светилась знакомая мне метка. Та самая, ради которой я и явился в Элеон.

Это был серьезный удар, который я, Воин Тьмы, последний по мужской линии Валлархов, пропустил. Он оказался неожиданным и болезненным, и я до сих пор не мог поверить своим глазам.

Как моей нареченной могла оказаться Маделин Хаес, если меня интересовала другая, причем с первого же дня ее появления в Академии Альтариса?

Мне все же стоит проверить, сказал я себе. Не пороть горячку, а вместо этого рассмотреть метку вблизи.

Быть может, это вовсе не мое предназначение? Потому что никакого отклика при виде Маделин я не почувствовал, а метка на моей руке так и не появилась.

Но Валлархи привыкли держать удар, а заодно у нас не было склонности к самообману, поэтому я направился к Маделин, отвернувшись от Александры.

Чувствовал, как моя несносная ведьмочка смотрит мне вслед, но шел, не оглядываясь. Знал, что если я повернусь, то уйду к ней, наплевав и на Маделин Хаес, и на брачную метку, и на волю Богов.

Такое было бы слишком эгоистично с моей стороны.

Если Темные Боги предназначили мне в избранницы деканессу с Факультета Земли, то, пойди я против Их воли, я сделал бы несчастными не только себя и Маделин.

Я бы разрушил жизнь еще и Александры Дельвейн.

Нельзя отвергать волю Богов, я уяснил это еще с самого детства. Затем стал многократным свидетелем Их гнева в юности и встречаясь в бою с армиями Тьмы.

Разгневавшись, Боги могли уничтожить всех, кто оказался рядом, — как причастных, так и невиновных.

Тут Маделин улыбнулась мне обольстительно, демонстрируя руку и метку, что-то щебеча о неожиданном, но приятном происшествии, которое с ней приключилось.

Я слушал ее вполуха, потому что чувствовал, как холодел парный камень.

Это означало, что Александра Дельвейн покинула бал.

* * *

Я вернулась в здание факультета сразу же после эпической битвы, по дороге решив не откладывая лечь спать, чтобы этот день поскорее закончился.

Потому что даже битва не задалась — завидев Высшую нежить в лице упырей и Высшую жить, представленную мной, четверка Ханта и Рея вступать с нами в бой не стала.

Вместо этого некроманты взяли и ретировались, причем через портал, который со второго раза все-таки распахнул Рей. Нам же не оставалось ничего другого, как лишь выть от собственного бессилия, что упыри и сделали, а Ангх еще и принялся печально размахивать лентами.

Прибежали церберы, подозреваю, пропадавшие до этих пор на кухне, где наелись до отвала, и присоединились к общему веселью.

То есть невеселью.

Принялись подвывать, причем настолько заунывно, что на мои глаза навернулись слезы.

Я жалела саму себя — за то, что мой гнев на Маделин Хаес так и не нашел выхода, а еще и Дарий остался с ней, а не со мной, хотя я почти не сомневалась в том, что эта деканесса — обманщица.

Не могла же на ее руке появиться та самая метка, которая была у меня?

— Ну раз так, то я выведу тебя на чистую воду, — пробормотала я, когда более-менее успокоилась. — Выясню, что за ерунда у тебя на руке и откуда она взялась.

После чего я отправилась в сторону факультета, сопровождаемая как церберами, так и упырями. По дороге прикидывала, как завтра же первым делом отправлюсь в главный корпус, где выберу себе дополнительные занятия. Ну да, на факультете Земли.

Такое можно было провернуть — подобное в академии еще и приветствовалось, — так что уже скоро я погляжу Маделин Хаес в глаза. Причем на ее собственном уроке.

А еще на брачную метку — на нее я бы тоже не отказалась посмотреть, а заодно почувствовать, издает ли ее печать похожие вибрации, какие однажды ощутила я.

— Единственное, как бы нам не пришлось завтра чистить вольеры, — вспомнив о произошедшем на балу, сказала я церберам, на что была троекратно ими облизана.

Хорошо хоть, упыри к этому времени отправились на свое кладбище, так что обошлось без их ласк, хотя ведьмочку таким было не запугать.

Мы вообще по своей природе довольно храбрые.

В кровать я улеглась где-то через час, все-таки справившись с домашним заданием, на которое мои подруги махнули рукой. Не сидеть же в пустой комнате с вымытыми волосами, да еще и без дела?

Затем явились подруги и принялись рассказывать о том, как они отлично повеселились на балу. Упомянули, что обо мне постоянно спрашивали все капитаны четверок-противников, заодно Геор и несколько