Кира: Как я стала его мусором - Кира Невин

Он молчал. Долго. Его лицо стало красным. Он смотрел то на меня, то на мокрое пятно на бумаге. Я видела, как у него дёрнулся кадык.

Я просто улыбнулась и вышла из кабинета.

Весь оставшийся день я чувствовала на себе взгляды. Коллеги перешёптывались. Максим пару раз странно посмотрел в мою сторону. Ольга старалась не подходить ко мне. А Дмитрий закрылся в кабинете и больше не выходил.

Я сидела за своим столом, пробка тяжело давила внутри, пизда была мокрой уже несколько дней подряд, и я понимала: я перешагнула ещё одну грань. Я уже не просто выполняла грязные задания. Я начала открыто разрушать свою репутацию на глазах у людей, которые меня уважали.

И мне было от этого так хорошо, что я едва сдерживалась, чтобы не кончить прямо на рабочем месте.

День 6.

Ты отправил меня в мужской туалет снова — но уже с заданием мастурбировать там вслух. Я стояла в кабинке, пробка давила особенно сильно, я раздвинула ноги и пальцами работала над клитором, громко шепча: «Кукла течёт… кукла хочет, чтобы её трахнули в жопу прямо здесь…» Я кончила так, что ноги подкосились.

День 7.

«Сегодня ты зайдёшь в кабинет Дмитрия во время его обеда. Вынешь пробку. Сядешь голой на его кресло. Ты должна хорошенько натереть его — своей текущей пиздой, анусом, слюнями и всем, что у тебя течёт.

Оставь заметные, мокрые, пахнущие следы.

Запиши голосовое, где подробно рассказываешь, что ты делаешь и какая ты грязная офисная кукла.

Потом вставь пробку обратно и вернись за свой стол как ни в чём не бывало.»

Я прочитала и почувствовала, как внутри всё сжалось от стыда и возбуждения. Пробка уже казалась частью меня — тяжёлая, толстая, она пульсировала при каждом шаге и напоминала, кто я теперь.

Когда Дмитрий ушёл на обед, я тихо проскользнула в его кабинет. Сердце колотилось так, что в ушах шумело. Я закрыла дверь, но не заперла — риск был частью задания. Я встала за его креслом, задрала юбку, вынула пробку и почувствовала, как анус сразу зияет, пустой и влажный.

Я села голой пиздой и анусом прямо на его кожаное кресло. Оно было тёплым от его тела. Я раздвинула ноги шире, прижалась сильнее и начала медленно тереться. Моя текущая пизда оставляла длинные, блестящие полосы на чёрной коже. Я наклонилась вперёд, чтобы анус тоже касался кресла, и тёрлась им по кругу. Соки стекали обильно — я уже несколько дней ходила без трусиков и постоянно текла.

Я плюнула на пальцы, обмазала слюнями кресло и продолжила натирать — теперь уже откровенно, сильно, оставляя мокрые, липкие следы. Я записывала голосовое, голос дрожал от возбуждения и стыда:

«Я… кукла… сижу голой пиздой и анусом на кресле своего руководителя… я натираю его своей текущей дырой… я оставляю на нём свои соки… я грязная офисная шлюха… я хочу, чтобы он сел на это кресло и почувствовал, как я на него текла… я уже не человек… я просто текущая кукла…»

Я кончила прямо там — тихо, но сильно, сжимаясь вокруг пустого ануса. Соки стекали по креслу. Я вынула пальцы, облизала их, а потом снова вставила пробку обратно — медленно, с болезненным стоном, чувствуя, как она растягивает меня ещё сильнее после того, как я только что тёрлась.

Я встала, поправила юбку и вышла из кабинета как ни в чём не бывало.

Весь оставшийся день я видела, как Дмитрий вернулся, сел в кресло и на секунду замер. Он провёл рукой по сиденью, нахмурился, но ничего не сказал. Я сидела за своим столом и чувствовала, как пробка давит особенно сильно, а моя пизда снова течёт при мысли о том, что он сейчас сидит на моих соках.

Я уже не просто выполняла задания.

Я наслаждалась тем, как разрушаю свою репутацию на глазах у людей, которые меня когда-то уважали.

День 8.

Ты заставил меня во время большого совещания незаметно тереть себя пальцами по киске. Я сидела рядом с директором и двумя коллегами-мужчинами, пробка давила, пальцы работали под юбкой. Я едва сдерживала стоны. Один из коллег несколько раз посмотрел на меня странно.

День 9.

Ты снова написал утром:

«Сегодня ты пойдёшь в мужской туалет во время обеда.

Зайдёшь в дальнюю кабинку. Вынешь пробку.

Тщательно оближешь её языком — всю, до самого основания.

При этом запишешь длинное голосовое, где подробно расскажешь, какая ты грязная офисная кукла, как сильно хочешь, чтобы тебя использовали все мужчины в офисе, и как мечтаешь, чтобы тебя оттрахали в жопу прямо на рабочем месте. Потом вставишь пробку обратно и вернёшься за стол. Не вытирайся.»

Я прочитала и почувствовала, как внутри всё сжалось от стыда и возбуждения.

В обед я пошла в мужской туалет. Сердце колотилось так, что в ушах шумело. Я зашла в дальнюю кабинку, закрылась, встала на колени на грязный кафель и медленно вынула пробку. Она была тёплой, скользкой от моих соков. Я поднесла её к лицу, раскрыла рот и начала облизывать — медленно, тщательно, языком по всей длине, по широкой части, по основанию. Вкус был солоновато-кислым, мой собственный. Я чувствовала себя последней мразью.

Одновременно я записывала голосовое. Голос дрожал, но я говорила громко и чётко:

«Я… кукла… я стою на коленях в мужском туалете на работе и облизываю пробку, которую носила весь день в своей девственной жопе… Я грязная офисная шлюха… Я теку уже девятый день подряд… Я хочу, чтобы меня использовали все мужчины в этом офисе… Чтобы каждый из них поставил меня раком на своём столе и выебал в эту растянутую пробкой дыру… Я хочу, чтобы меня трахали в жопу прямо во время рабочего дня… Я больше не человек… Я просто текущая дырка для всех…»

Я облизывала пробку до блеска, пока не почувствовала, что она чистая. Потом снова медленно, с болью и стоном, вставила её обратно. Пробка вошла легче, чем в первый раз, но всё равно растянула меня так, что я тихо заскулила.

Я вышла из туалета с мокрыми бёдрами и красным лицом. В коридоре мне встретился Максим — тот самый парень, чью еду я пачкала несколько дней назад. Он улыбнулся и сказал: «Привет, Кира, ты в порядке? Лицо красное». Я только кивнула и прошла мимо, чувствуя, как пробка давит внутри при каждом шаге.

Весь оставшийся день я сидела за столом и думала только об