Развод в 45. Моя новая весна - Лея Вестова

Я рассмеялась. Искренне, громко. Петр замолчал, видимо, не ожидав такой реакции.

— Иван, — сказала я, когда смех прошел. — Соседа зовут Иван. Он помог мне печку растопить, когда я чуть не задохнулась от дыма. Принес дров. Выпил кофе. Вот и вся наша «связь». Но знаешь что, Петр? Даже если бы у меня был роман с ним, с почтальоном и с трактористом из соседней деревни — это было бы все равно честнее, чем твоя ложь.

— Катя...

— Нет, теперь слушай меня, — перебила я его, и в моем голосе появились те самые стальные нотки, что я слышала у Орлова. — Я больше не та женщина, которая будет терпеть твои угрозы. У меня теперь есть адвокат. Хороший адвокат. И я буду драться за каждый рубль, за каждую вещь. Потому что это мое. Потому что я это заработала двадцатью пятью годами своей жизни.

— Ты пожалеешь об этом, — прошипел он. — Очень пожалеешь. Я уничтожу тебя. Ты получишь от силы треть от квартиры, и то если повезет. А дачу я вообще переоформлю на мать, она же мне ее завещала...

— Дачу твоя мать подарила нам обоим, — спокойно сказала я. — Дарственная оформлена на двоих. И ты это прекрасно знаешь. А что касается квартиры — получу ровно половину. Закон на моей стороне.

— Мы еще посмотрим, на чьей стороне закон! — рявкнул он и бросил трубку.

Я медленно опустила телефон. Руки дрожали, но внутри была странная легкость. Я сказала ему все, что думаю. Впервые за четверть века я не промолчала, не свела все к шутке, не попыталась сгладить конфликт. Я просто сказала правду. И я не испугалась его угроз.

Вечером я сидела у печки, попивая чай и думая о прошедшем дне. За окном шумел осенний ветер, где-то скрипела ветка яблони. Дом постепенно становился теплым и уютным. А главное — он становился моим. Не нашим, не его, а моим. Местом, где я могу быть сама собой.

Глава 7

После звонка Петра прошла неделя. Семь дней тишины, которые я потратила на то, чтобы привести в порядок не только дом, но и себя. Орлов предупреждал, что процедура развода займет месяцы, и я решила использовать это время с пользой. Если мне предстоит жить здесь, то пусть это место станет домом в полном смысле слова.

Я начала с малого. С того, что лежало под руками и не требовало особых навыков. В бабушкином чулане обнаружился ящик со старыми инструментами: молоток с деревянной ручкой, потертой от времени, несколько отверток, плоскогубцы, коробка с гвоздями и шурупами. Все это было покрыто пылью, но исправно. Бабушка всегда была хозяйственной женщиной.

Первым делом я взялась за старый комод в гостиной. У него шаталась ножка, а один из ящиков заедал так, что его невозможно было выдвинуть. Я перевернула комод на бок и обнаружила, что ножка просто разболталась — нужно было всего лишь подкрутить винт. Это оказалось не так просто, как казалось. Винт был ржавый, отвертка скользила, а пальцы быстро затекли от непривычного положения. Но когда мне наконец удалось его затянуть, я почувствовала такую гордость, словно собрала космический корабль.

Ящик заедал из-за деформированной направляющей. Я выдвинула его с усилием и увидела, что металлическая полоска погнулась. Взяла плоскогубцы и осторожно выправила изгиб. Попробовала задвинуть ящик обратно — он вошел мягко, без сопротивления. Еще одна маленькая победа.

— Неплохо, — раздался за спиной знакомый голос.

Я обернулась. В дверях стоял Иван с небольшим ящиком в руках. Он смотрел на перевернутый комод и мои попытки его починить с тем же спокойным выражением лица, с каким наблюдал за моими мучениями с печкой.

— Спасибо, — сказала я, вытирая пыльные руки о джинсы. — Не думала, что это так сложно.

— Всему можно научиться, — ответил он. — Принес вам гвозди. — Он поставил ящик на стол. — Видел, что ваши старые поржавели. Эти новые, оцинкованные. Не будут ржаветь.

— Сколько я вам должна?

— Ничего не должны. Остались после ремонта. Лежат без дела.

Он помог мне поставить комод на место, проверил, крепко ли держится отремонтированная ножка. Потом посмотрел на заедавший ящик.

— Направляющие старые, — сказал он. — Если хотите, могу новые поставить. Современные, на роликах. Будет ходить как по маслу.

— А это сложно?

— Не очень. Главное — точно разметить.

Мы провозились с этим направляющими почти два часа. Иван терпеливо объяснял мне, как правильно держать уровень, как разметить места для шурупов, как не попасть дрелью в палец. Я неловко управлялась с инструментами, то и дело что-то роняла, но он не выказывал никаких признаков раздражения. Просто поднимал упавшее и продолжал объяснять.

Когда мы закончили, ящик действительно выдвигался как по маслу. Я несколько раз подряд открывала и закрывала его, наслаждаясь плавностью движения.

— Как новый, — довольно сказала я.

— Лучше, чем новый. Новые сейчас из картона делают, разваливаются через год.

Иван собрал свои инструменты и собрался уходить.

— Может, кофе? — предложила я. — Или чай?

Он посмотрел на часы. — Кофе можно. Но ненадолго.

Мы сидели на кухне, пили кофе и смотрели в окно на заросший сад. Октябрь вступал в свои права, и деревья одевались в багрянец и золото. Старая яблоня сбросила почти всю листву, обнажив корявые ветви.

— Яблоню нужно обрезать, — сказал Иван, проследив мой взгляд. — И побелить ствол. А то вредители съедят.

— Я не умею обрезать деревья.

— Научитесь. Ничего сложного. Главное — знать, какие ветки убирать.

— А вы научите?

Он посмотрел на меня внимательно, как бы взвешивая что-то.

— Научу, — коротко сказал он.

После его ухода я еще долго сидела на кухне, допивая остывший кофе. Мне нравились эти странные разговоры с Иваном. В них не было ни флирта, ни заигрывания, ни попыток произвести впечатление. Просто два взрослых человека обсуждали практические вещи. После четверти века жизни с Петром, который любое бытовое затруднение превращал в повод для пространных рассуждений о несовершенстве мира, такая простота была отдыхом для души.

Следующие дни я провела, разбирая завалы в доме. В чулане обнаружились горы старых вещей: вышедшая из моды одежда, пожелтевшие книги, треснувшая посуда, коробки с непонятным содержимым. Все это копилось годами, и теперь превратилось в настоящие археологические слои. И чем глубже я копала, тем дальше уходила в прошлое.

Вот коробка с бабушкиными письмами. Пожелтевшие конверты с марками, написанные старательным, чуть дрожащим почерком строчки о том, как растет сад, какой