Развод в 45. Моя новая весна - Лея Вестова

как по расписанию, зашел Иван и замер на пороге. Переводя недоуменный взгляд то на меня, то на ткань, которая лежала у меня на коленях, то снова на меня. Он никогда не задавал лишних вопросов. Но в этот раз он нарушил свое правило.

— Что-то случилось? — тихо спросил он.

Я подняла на него глаза и улыбнулась. Впервые за этот месяц я улыбнулась не вежливо, не натянуто, а по-настоящему. От всего сердца.

— Да, — сказала я. — Случилось. Все стало на свои места.

Иван смотрел на меня несколько секунд. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, смягчилось.

— Глаза у вас сегодня другие, Екатерина, — сказал он. — Светятся.

Я знала. Внутри меня зажегся свет. Маленький, но ровный и теплый. Свет, который уже никто не сможет погасить.

Глава 9

После разговора с дочерью что-то изменилось не только во мне, но и в самом доме. Словно стены услышали, что я больше не одна, что у меня есть поддержка, и отозвались новым теплом. Или, может быть, это я стала по-другому смотреть на окружающий мир — через призму обретенной уверенности.

Утром я проснулась от стука в дверь. Не резкого, требовательного, а мягкого, почти деликатного. Накинув халат, я выглянула в окно и увидела знакомую фигуру у калитки. Иван стоял с какой-то коробкой в руках и терпеливо ждал.

— Доброе утро, — сказал он, когда я открыла дверь. — Не разбудил?

— Что вы, я уже давно встала, — соврала я. На самом деле я спала крепко и сладко, как не спала уже много лет. — Проходите, кофе будете?

— Если не помешаю. — Он вытер ноги о коврик с такой тщательностью, что я невольно улыбнулась. — Это вам, — он протянул мне коробку.

Внутри лежала рыба. Четыре красивые форели с серебристой чешуей и ясными глазами.

— Вчера на речку ездил, — пояснил Иван. — Клевало хорошо. Одному такую прорву не съесть.

Я взяла одну рыбу в руки. Она была тяжелая, плотная, пахла свежестью и речной водой. Когда в последний раз я держала в руках что-то настолько настоящее, не из магазина? Петр покупал только филе в вакуумных упаковках, морщился при виде целой рыбине, говорил, что это «негигиенично и примитивно».

— Спасибо, — сказала я. — Но я не очень умею с рыбой... То есть готовить умею, а вот чистить, давно не приходилось...

— Научу, — коротко ответил Иван. — Дело нехитрое.

Пока я готовила кофе, он принес с улицы старую разделочную доску, которую нашел в сарае, и острый нож. Мы устроились на веранде. Утро было ясное, прохладное, воздух пах осенней свежестью и последними астрами.

— Смотрите, — Иван взял одну форель и показал, как правильно держать нож. — Сначала чешую против роста счищаем. Вот так, короткими движениями.

Его руки двигались уверенно, точно. Чешуя слетала серебристым дождиком. Потом он показал, как вспороть брюшко, удалить внутренности, отрезать голову и плавники. Все это он делал быстро, без лишних движений, как человек, который проделывал эту процедуру тысячи раз.

— Теперь вы, — он протянул мне нож.

Моя первая попытка была неуклюжей. Нож скользил по мокрой чешуе, руки дрожали, я боялась порезаться. Иван терпеливо поправлял мои движения, показывал, под каким углом держать лезвие.

— Не бойтесь, — говорил он. — Рыба уже мертвая, хуже ей не сделаете. А себе тоже, если осторожно.

Постепенно я освоилась. Вторую форель почистила уже увереннее, третью — почти ловко. Иван одобрительно кивал, изредка что-то подправляя.

— Хорошо, — сказал он, когда мы закончили. — Быстро учитесь.

Мы вымыли руки у колодца ледяной водой, которая обжигала пальцы, но зато отлично смывала рыбный запах. Я пригласила Ивана позавтракать, но он покачал головой.

— Дела у меня. А вечером, если хотите, приду. Покажу, как форель лучше приготовить.

После его ухода я еще долго сидела на веранде, попивая остывший кофе и глядя на аккуратно почищенную рыбу. Это было странное ощущение — радоваться такой простой вещи, как освоенный навык. Раньше все мои умения крутились вокруг интеллектуальной работы: я могла найти любую книгу в каталоге, составить библиографию, написать аннотацию. Но это были навыки для другой жизни, для другой Кати. А эта, новая Катя училась обращаться с настоящими, осязаемыми вещами. И каждое новое умение прибавляло уверенности.

День прошел в обычных делах. Я стирала белье в старой стиральной машинке, которую Иван помог мне подключить на прошлой неделе. Развешивала его на веревке во дворе, наслаждаясь тем, как простыни полощутся на ветру. Убирала в доме, постепенно приводя его в порядок. К вечеру на кухне вкусно пахло щами и пирожками с луком и яйцом.

Ровно в семь Иван постучал в дверь. В этот раз он пришел с сумкой в руках в которой как оказалось, лежал лимон, какие-то травы и бутылка белого вина.

— Это для рыбы, — пояснил он. — Форель любит кислинку.

Мы готовили вместе. Иван показал мне, как правильно нафаршировать рыбу зеленью, как завернуть ее в фольгу, чтобы она получилась сочной. Я нарезала лимон, он растопил печь и настроил жар так, чтобы рыба не подгорела, но хорошо пропеклась.

— А вино зачем? — спросила я.

— Попробуете — поймете, — загадочно ответил он.

Пока рыба готовилась, мы сидели за кухонным столом и разговаривали. Иван рассказывал о своей рыбалке, о том, какие места на речке самые рыбные, в какую погоду лучше ехать. Я слушала и понимала, что мне интересно. Не из вежливости, а по-настоящему. Его рассказы были полны практических подробностей, наблюдений за природой, маленьких открытий.

— А вы никогда не рыбачили? — спросил он.

— Ни разу. Петр считал рыбалку примитивным занятием. Говорил, что это для людей, которым нечем заняться интеллектуально.

Иван едва заметно усмехнулся.

— Интеллектуально... А я думаю, наоборот. На рыбалке голова отдыхает от лишних мыслей. Сидишь, слушаешь воду, птиц. Думаешь о простых вещах. Или вообще ни о чем. Это тоже полезно.

Я представила себя с удочкой на берегу реки и поймала себя на мысли, что это не кажется мне скучным. Наоборот, в этой картине была какая-то привлекательная простота.

Рыба получилась изумительной. Нежная, ароматная, с легкой кислинкой лимона и тонким запахом трав. А вино, как оказалось, было не для приготовления.

— За ваши успехи, — сказал Иван, наливая белое вино в два бокала, которые он принес с собой.

— За ваше терпение, — ответила я, поднимая бокал.

Мы чокнулись. Вино было сухое, прохладное, с легким фруктовым вкусом. Оно прекрасно подходило к рыбе и создавало атмосферу не просто ужина, а маленького праздника.

— Иван, — сказала я, набравшись смелости, — можно вопрос?

— Спрашивайте.

— Почему вы мне помогаете? Я ведь для вас никто. Чужая городская женщина, которая