Лихач. Мой сосед - Лия Седая

— Почему у тебя дверь была незакрыта, Лапа?

— Не знаю. Забыла за хозяйкой закрыть, — я пожала плечами, продолжая свое монотонное занятие. Игнорировать мои вопросы было в его стиле.

— Зачем она приходила?

— Чтобы напомнить мне о важности своевременных платежей за жилье, — что-то у меня уже и язык стал заплетаться, по-моему.

— Ты что, бухая что ли?

Лихач шагнул в ванную.

Вздернул меня вверх, обхватил двумя ладонями лицо.

— Пила? Или обдолбалась чем-то?

— Я нормальная, — спокойно возмутилась я. — Я не употребляю! Просто капельки выпила.

— Какие, блядь, еще капельки? — он, в отличие от меня, практически рычал.

— Валерьянку.

— Зачем?!

— Чтобы уснуть. Я нервничала. А мне нужно выспаться после ночи приключений с тобой.

— Почему ты нервничала? — он прищурился. — И какого хера сбежала из клуба?

— Потому что мне повстречался еще один мудак, — я пожала плечами. А в общем-то мне уже нравится эффект от валерьянки! В обычном состоянии я бы струсила ему такое в глаза сказать. — И еще меня могут уволить. Тогда у меня не будет денег, чтобы платить за квартиру. И мне придется вернуться к тетке, в родной поселок. А я не хочу. Она противная и в запои уходит иногда.

— Это я — мудак?

Я посмотрела на него, как на идиота.

Только о-очень спокойно. Вообще без эмоций.

Ну, а кто еще? Если даже сейчас сам догадаться не может. И последние мои слова, по ходу, вообще не услышал.

— А можно узнать, почему это я мудак? — Лихач продолжил на меня легонечко злиться.

— Потому что всю ночь мне в уши заливал, какая я для тебя прекрасная. Целоваться полез. А потом со своей подружайкой у меня на глазах обнимался. А! И еще на работе меня подставил. Это гораздо хуже, конечно.

Я огорчилась.

Нахмурила брови, куснула себя за губу пару раз. Валерьянка выветрится, надо будет подумать, что мне дальше делать.

А то я жестко туплю.

— Ты меня уже вымораживаешь своим состоянием, Лапа!

— А ты меня своим присутствием. Но решение проблемы определенно есть!

— Какое?

— Катись! — я плавно взмахнула рукой в сторону входной двери. — Я достираю и лягу поспать. Может, получится. Иначе я сдохну на смене сегодня ночью.

— У тебя проблемы со сном?

— У меня проблемы с мудаками, — я вздохнула. Бросила недостиранное белье обратно в тазик. — Их стало критически много в моей жизни.

— А ну, иди сюда, коза! — он схватил меня за руку и вытянул из ванной. — Щас будем решать твои проблемы поступательно.

— Свалишь? — я не могла поверить своему счастью. — Правда?!

— Хер тебе! Усыплять тебя буду! А то ты как рыба вяленая.

Он обхватил меня за талию, приподнял над полом. На ходу сбросил кроссовки и пошел в комнату в поисках моей кровати.

— Я не достирала, — вздохнула я расслабленно. — На работу идти будет не в чем.

Лихач стянул с себя футболку, вытащил ремень из джинсов. Постель на диване была уже разобрана. Я же честно пыталась заснуть с утра.

Так что он улегся сам и уложил меня практически на себя.

Забросил на себя мою руку, пристроил на груди голову.

— Ты не пойдешь на смену сегодня, — он поцеловал меня в макушку. — А я предпочитаю тебя видеть голенькой. Спи!

Глава 9. Лихач

Н-да…

Убогий диван.

Ничем почти от тюремных нар не отличается. Разница только в том, что можно встать в любой момент и выйти на свободу, на улицу.

Но этого я сейчас тоже сделать не могу.

Лапуля проснется.

Я скосил глаза на нее.

Спит. Волосы белые, как будто льняные, отбросила за спину. Свернулась комочком, коленки подтянула. Уперлась мне ими в живот и сопит. А под нашими головами подушка с наволочкой в мелкое розовое сердечко.

Сдержать смех было физически сложно.

Увидел бы кто из мужиков, как Лихач бородой тыкается в сердечки — оборжались бы.

Я опять посмотрел на Лапулю. Девочка моя. И потому что она девочка, ей все можно. Даже спать на такой милашной постели. Даже со мной.

Лада засыпала трудно.

Ворочалась под моей рукой. Сползла набок, что пришлось перевернуться со спины и подгрести ее поближе.

Она нахмурилась.

А потом выдала:

— Я не могу так.

— Как? — я коснулся носом ее волос. Вкусная. И пахнет приятно. До иголочек под кожей приятно.

— Ты твердый, — она воткнулась мне в грудак лбом. Оттопырила попку в шортиках в сторону. — Как твоя подружка с тобой спит? Как будто с булыжником рядом лежишь.

— Какая подружка? — хорошо, что у нее глаза закрыты. Не видит она мой злобный оскал.

— Ну, эта. Там, возле клуба была. Которая ходит как Буратино на шарнирах.

Я фыркнул. Не удержался.

Знала бы Герда, как ее приласкали, на дерьмище бы изошлась.

— Она мне не подружка. Она мне вообще никто.

— Да? А так и не скажешь, — сонно пробормотала Лада заплетающимся языком.

— Спи.

Я обнял ее покрепче.

Что-то говорить ей сейчас бесполезно. Все равно не запомнит. А вот Герда вместе с Голландцем выслушали много приятного.

Правда, Лапуля еще не знает, что из Покрышки я ее уволил.

И не зря, как оказалось.

Нехер там делать больше. И так вот уже режим сна похерен к черту. А ей ведь всего…

А сколько ей, интересно?

Двадцать, не больше, наверное.

Я внимательно рассмотрел лицо своей малышки еще раз.

Бровки вразлет. От густых ресниц полукругом падала на щечки едва заметная тень. Вздернутый немного нос и пухлые губки под ним.

Их бы сейчас поцеловать крепко.

Втянуть в себя. Найти внутри гибкий язык, погладить его. Выпить дикую сладость ее рта.

Я медленно выдохнул.

Нельзя.

Пусть спит.

А то реально от своих капель в неадеквате каком-то.

Я обхватил ее бедро ладонью. Придвинул к себе еще ближе аккуратно.

Гладкая какая, блядь. Сам бархат. Сама нежность под моими руками. И никакой косметики. Чистая кожа на всем теле.

Не зря у меня встал на нее сразу же, как я ее увидел в клубе.

Она на индейца размалеванного была не похожа. Выделялась среди остальных девчонок. Бегала среди столиков. Била по рукам долбоебов, что к ней тянулись. И скалилась в ответ им так, что я охренел.

Жестко.

Не оставляла никаких вариантов, никакой двусмысленности. Сразу на место ставила. Но при этом грань не переходила. Не была злобной сучкой, как многие.

Хорошая девочка, что научилась защищать себя самостоятельно.

Я легонько коснулся губами ее лба.

Ну, это в прошлом.

Теперь она моя и ни одна шавка не посмеет тявкнуть в ее сторону. И уж тем более, протянуть свои