Измена. Предателей не прощают - Полина Измайлова

Кирилл недолго остается на полу, и упал он явно только от неожиданности. Молча вырастает глыбой над нами с сыном и смотрит яростным взглядом.

— Вон пошел! — рявкает на Максима, но тот даже бровью не ведет.

Он словно взял и повзрослел, и мне снова становится страшно, теперь уже за испорченную психику ребенка. Я машинально задвигаю сына за свою спину.

— Не впутывай его, — проговариваю четко, глядя в упор на Кирилла.

Его плечи слегка опадают, но лицевой нерв продолжает дергаться, и только это показывает, что он вовсе не такая бездушная машина, которой показал себя на похоронах. И в те моменты, когда перечеркивал прожитые наши семнадцать лет одним взмахом.

— А ты его не защищай. Вообще охамел — отца бить!

— За дело, — бухтит Максим, продолжая агрессивно дышать за моей спиной. — Не смей ее трогать.

— Ты еще будешь мне указывать! — ругается Кирилл. — Не дорос еще!

— Кирилл, перестань! — говорю строго, желая, чтобы вся эта кошмарная сцена прекратилась.

— Что я должен перестать? Он кто такой, чтобы руку на меня поднимать? Вырос — вперед, с песней в кадетский корпус или Суворовское. Там из него человека сделают, а не маменькиного сынка, который за юбку держится!

— Я не маменькин сынок! — сын не остается безответным. — И зачем мне вообще в Суворовское?

— Там хоть делом займешься, а не будешь штаны просиживать у компа! Только и знаешь, что в глаза долбиться со своими игрульками!

— Он не просто играет! Он еще и программы пишет!

— Да на хера это надо? — выплевывает муж с пренебрежением во взгляде. — Ему надо вместо этого семейный бизнес осваивать. Короче, всё.

Он проводит рукой по волосам, выдыхая несколькими шумными толчками.

— Закончили тут. Пойдемте к столу.

Вот что меня всегда бесило в Кирилле, так это высокомерное превосходство во всем. Значит, он решает, когда разговор окончен? Кто дал ему такое право?

— Я сказала, не пойду! — заявляю, да только тут же сникаю, пришибленная жестким оскалом супруга.

— То есть я непонятно объяснил, да? — короткий взгляд мне за спину. — Ты не уяснила, что будет. О сыне подумай.

Сглатываю и прикрываю глаза. Господи. Я не переживу этого всего. Так больно, словно кто-то кромсает меня наживую. И эти холодные, прямо-таки ледяные глаза Кирилла напротив. Взгляд, который вынуждает подчиниться.

По крайней мере сейчас.

Я разворачиваюсь к сыну. В его глазах полное непонимание с толикой страха. Но и безусловная поддержка, которая в эту минуту и позволяет мне выжить — дышать, двигаться, говорить. Если бы не его присутствие рядом, не его защита, я бы, наверное, просто упала на пол, убитая словесно этими двумя предателями.

Мужем и дочерью.

Что ж... Он предлагает поиграть в счастливое семейство? Поиграем!

Глава 10

Кирилл степенно и вальяжно ступает к красиво сервированному столу.

Я чувствую себя как в каком-то дурном сериале. Естественно, мне сейчас не до обедов, не до показательных выступлений совсем.

Мне хочется закрыться в своей комнате, лечь, натянуть одеяло на голову и ничего не чувствовать.

А еще мне хочется вернуться в то время, когда Кирилл был хорошим, любящим, заботливым. Когда он обращался со мной нежно и трепетно, любил, ценил.

Ведь было же такое время? Было!

А что сейчас?

Я не знаю.

Не понимаю, как могла быть настолько слепой.

Смотрю, как он усаживается на свое место, лицо у него в этот момент такое странное, на мгновение выражение меняется, словно ему вся эта ситуация тоже не нравится.

Ну да, конечно, что ему может нравиться? Тут постылая жена. Там горячая любовница, умелая и открытая ко всему. Что она ему дает такого, чего не могла дать я? Я ведь никогда ему ни в чем не отказывала. Я любила его, любила в нем всё…

Может, в этом проблема? Слишком любила.

Кирилл сидит прямо, смотрит на богато сервированный стол.

Домработница и слуги постарались: множество блюд, вино, цветы, нарядные салфетки.

Посередине стола на огромном блюде раскинул огромные клешни красный омар.

Любит мой муж пускать пыль в глаза. Можно подумать, что у нас тут праздник какой. Не хватает только классической музыки на фоне.

Пожалуй, подошел бы похоронный марш Шопена.

Очень.

Усмехаюсь своим мыслям. Кирилл смотрит на меня с опаской, словно угадывает в моем поведении признаки безумия.

Максим плетется за нами молча, он в шоке, и я делаю себе мысленную зарубку обязательно обсудить с ним всё, что случилось.

Попытаться объяснить… необъяснимое…

Что еще сама до конца не поняла и вряд ли когда-то пойму.

Снова охватывает злость на Кирилла за то, что не пощадил нашего ребенка.

Из-за Стаси я уже не переживаю.

Внутри такой холод к ней, что это даже пугает.

А всё потому, что я вижу ее глаза. В них нет былой привязанности, уважения, тепла, в них только расчетливый замысел и злая насмешка.

Моей маленькой девочки больше нет. Есть молодая красивая дрянь, которая охотно помогает отцу и его новой пассии.

— Сделайте лица попроще, — она еще и смеет шутить по-черному, когда, стоя в углу столовой с настроенной камерой на штативе, собирается нас снимать.

Тут же осекается, когда Кирилл кидает на нее хмурый взгляд.

— Ладно, выложим с тегом — семья сплотилась после утраты. Вы как раз все в черном, будет ясно, что с похорон пришли. Мелкий, может, тебе футболку тоже переодеть? А то контрастно смотришься, — замечает она брату, который спустился вниз в белой домашней футболке.

— Хватит, Стася! — Кирилл уже откровенно злится, а я поправляю перед собой салфетку.

Надо же, какой спектакль устроили для СМИ. Интересно, что у них еще для меня припасено?

Стася молча делает пару щелчков, муж крепко сжимает вилку и нож руками, Максим чуть ли съезжает под стол, мне же остается сидеть прямо и позировать.

— Ну как? — интересуюсь безразлично. — Хороший кадр вышел? Всё получилось? Я могу идти?

Муж смотрит на меня сурово, словно хочет приковать к этому столу навечно. Но я встаю.

Хватит. Больше нет сил. И так позволила им издеваться надо мной.

И не только надо мной.

— Сынок, ты хотел поиграть? Иди.

— Анжелика!

— Что? — смотрю за тем, как сын встает.

— Максим, сядь.

— Я уже поел, и мама меня отпустила, — презрительно выдает Макс и уходит, гордо подняв голову.

— Ты… — Вижу, как муж сжимает челюсти. Пусть.

Мне почему-то даже уже и не страшно.

— Ты получил свой контент, что тебе еще от меня надо, а?

— Анжелика…

— Ах да… — Мне тоже хочется доиграть спектакль до конца. —