Измена. Ужин которого не должно было быть - Ксения Пономарева

помощь, — я невольно рассмеялась, вспоминая перекошенное от ярости «фейс-тюнинг». — Сколько бы мне пришлось терпеть эту дамочку, если бы не ты? Час? Два? До конца света?

Денис ухмыльнулся, засунув руки в карманы:

— Думаю, до первого сердечного приступа. У неё был вид человека, готового умереть на месте, но доказать, что ты — главный враг её жизни.

Я усмехнулась:

— Ну хоть кому-то я важна!

Он покосился на меня с притворным укором:

— Не драматизируй. Ты бы и сама справилась. Просто я ускорил процесс.

Я поймала взглядом пролетающую бабочку — она порхала между кустами, будто танцевала под неслышную музыку.

— Ты знаешь, — я замедлила шаг, глядя вслед бабочке, — а ведь ты мог бы стать отличным шеф-поваром. Организовал так всё...

— А я и был поваром! — Денис тут же приосанился. — Ну, почти. Три года в ресторане, сотни тарелок, тысячи панических атак…

— Панических атак? — я приподняла бровь. — Звучит драматично.

— Ещё бы! — он театрально вздохнул. — Представь: шесть вечера, зал полон, а у тебя заканчивается базилик. И ты бежишь через полгорода к знакомому флористу, потому что «это не просто зелень, это душа блюда!».

Я закатила глаза:

— То есть ты готов на подвиги ради приправ?

— Только если это не петрушка. Петрушка — предательница. Всегда выглядит свежей, а на вкус — как трава у подъезда.

Я расхохоталась:

— Значит, ты не просто спасатель от дорожных безумцев, а ещё и кулинарный философ?

— О, это лишь вершина айсберга, — он подмигнул. — Хочешь, как-нибудь приготовлю тебе ужин? С секретным ингредиентом.

— С каким? — я прищурилась. — Не говори, что это петрушка!

— Нет, — он сделал паузу, — это будет… сюрприз. Но обещаю: ты не разочаруешься.

— Ладно, — я улыбнулась. — Но если будет невкусное, я скажу честно. Я не из тех, кто хвалит ради вежливости.

— Отлично! — он поднял руки. — Критика — мой двигатель прогресса. Хотя, если честно, больше люблю комплименты. Особенно от красивых девушек.

Я слегка толкнула его плечом:

— Смотри не зазнайся, супергерой с половником.

— Тогда считай это тренировкой, — он улыбнулся. — Готовься: будет весело. И вкусно. Обещаю. А ты? Чем живёшь, кроме спасения мира от дорожных безумцев?

— Дети, — улыбнулась я. — Маруся и Милена, обеим по десять. Сейчас у бабушки с дедушкой в деревне, на выходных обещала приехать. Но ехать далеко — часа четыре на машине, а общественный транспорт… ну ты понимаешь. То сломается, то отменится. В общем, приключение на грани фантастики.

— Я бы никогда не сказал, что ты мама двоих десятилетних детей. Ты выглядишь потрясающе для своих тридцати лет.

— Спасибо… А откуда ты знаешь мой возраст? — я приподняла бровь, пытаясь скрыть внезапное волнение. — Ах, ну конечно… Ты же видел мой паспорт, — добавила я с лёгкой усмешкой, пытаясь разрядить внезапно возникшее напряжение.

— Да, признаюсь, был момент, когда я имел удовольствие изучить твои документы, — он подмигнул мне. — Но поверь, даже без паспорта я бы догадался, что перед мной — самая очаровательная тридцатилетняя мама на свете.

— Так давай я тебя отвезу у меня все равно нет планов на выходные, — вдруг предложил он.

— Да ну, не стоит… — я махнула рукой. — Сама как-нибудь…

— «Как-нибудь» — это когда ты в восемь утра стоишь на остановке, а автобус проезжает мимо, потому что водитель решил, что сегодня его день для спонтанного отдыха? — Денис поднял бровь. — Не вздумай отказываться. Мне и самому хочется развеяться.

Я посмотрела на него — на эту лёгкую улыбку, на взгляд, в котором читалось что-то тёплое и надёжное, — и поняла: сопротивляться бессмысленно. И, честно говоря, не хочется.

— Ладно, — кивнула я. — Но только если ты обещаешь не превращать поездку в кулинарный мастер-класс прямо за рулём.

— Обещаю, — он поднял руки в жесте капитуляции. — Но если захочешь перекусить — у меня в бардачке есть шоколадка.

Я рассмеялась, и мы пошли дальше, а аллея всё тянулась вперёд, будто намекая: иногда самые неожиданные повороты ведут туда, где тебя ждут.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая деревья в золотистые тона. Мы свернули на боковую дорожку, где почти не было людей. Тишина обволакивала, словно мягкий плед, а воздух стал чуть прохладнее.

— Знаешь, — тихо сказал Денис, замедляя шаг, — я давно не чувствовал себя так… спокойно.

Я взглянула на него, и что-то в его взгляде заставило сердце сжаться.

— Я тоже, — призналась я, неожиданно для себя.

Он остановился, повернулся ко мне. В сумерках его глаза казались темнее, глубже — словно два омута, в которых тонули последние отблески заката. Воздух между нами будто сгустился, наполнился электрическим напряжением, от которого волоски на руках встали дыбом.

— Может, это знак? — прошептал он, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось моей щеки, и по телу пробежала волна мурашек — то ли от вечерней прохлады, то ли от этого почти невесомого прикосновения.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове вертелось: «Ну же, сделай шаг навстречу… или отойди. Решай уже чтонибудь!»

Он медленно поднял руку, будто проверяя, позволю ли я коснуться себя. Кончики его пальцев едва задели мою скулу — и это простое движение отозвалось во всём теле странным, тягучим теплом.

Но…

Я чуть отклонилась, едва заметно, почти неуловимо. Не потому, что не хотела. Не потому, что он был мне неприятен. А потому, что… слишком быстро. Слишком ярко. Слишком не правильно. И от этого становилось страшно.

Он замер, уловив мой немой сигнал. В глазах мелькнуло недоумение, потом — лёгкая улыбка.

— Ладно, — тихо сказал он, опуская руку. — Видимо, знаки сегодня работают в одностороннем порядке.

Я нервно рассмеялась, пытаясь сгладить неловкость:

— Просто я не люблю, когда всё слишком очевидно. Предпочитаю, чтобы мужчина немного...

— Помучился? — он приподнял бровь, и в его взгляде снова заплясали озорные огоньки. — То есть это такой изощрённый способ меня испытать?

— Ну, если хочешь, можешь считать это тестом на выдержку, — я пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой, хотя внутри всё ещё дрожало от невысказанного «да».

— Вызов принят, — он сделал шаг назад, но его взгляд по-прежнему обжигал. — Но предупреждаю: я очень целеустремлённый. И терпеливый.

— Вот уж не сомневаюсь, — я поправила прядь волос, будто это могло скрыть моё волнение. — Особенно когда дело касается кулинарных подвигов.

— О, поверь, — он подмигнул, — в некоторых делах я готов проявлять куда больше усердия,

— Ну что, супергерой, может, по домам? А то вдруг где-нибудь там ещё одна «разукрашенная бьюти-жертва» ждёт твоего вмешательства, — я попыталась скрыть смущение за сарказмом, но щёки предательски запылали.

— Как скажешь, — улыбнулся Денис, заводя машину. — Значит, по домам.

Не успели мы пристегнуться, как салон наполнил странный звук.

— Это что, твоя машина