Назови моё имя - Татьяна Чащина-Анина

— Не надо…

— Не капризничай, пусть несут ответственность. Сейчас сделаем, что я попрошу…

— А потом, что я попрошу, — перебила я тётю и достала трясущейся рукой телефон. — Я всё прочитала. Я могу стать совершеннолетней и независимой. Помоги мне с работой, жильё есть. Я эмансипированная буду. Фея, пожалуйста.

Она посмотрела на экран моего телефона и пробежала глазами по тексту.

— Почему нет. Если ты обещаешь прислушиваться к моим ценным советам, так и поступим.

Не выдержав восторга, я повисла на её шее и прижалась к ней с силой.

— Поехали, зло должно быть наказано.

* * *

Меня жестоко избили мачеха с сёстрами и выгнали из дома, неудивительно, что я боялась возвращаться туда, где меня предали и обидели. Но теперь, собрав всю свою смелость, я пришла вместе с тётей, чтобы забрать свои вещи — те немногие, что остались.

Мы подошли к знакомой двери, которая казалась теперь ещё более холодной и неприветливой. Фея позвонила в дверь.

— Не волнуйся, Миша здесь.

Миша — мой отец. Не хотела его видеть.

— Мне противно, — призналась я, оглянувшись.

За нашей спиной тихо стоял дядя Стасик. Его спокойное и уверенное присутствие придавало мне силы и стойкости. Он молча поддерживал нас. И глаза его серые казались в этот момент очень добрыми.

Я возвращаюсь за своей гордостью, за своей правдой и за тем, что никто не имеет права у меня отнять.

Дверь открылась. Фея отодвинув Альбину вошла первой.

Папа приехал с работы, и я сразу почувствовала напряжение в воздухе. Ему уже наврали обо мне — сказали, что именно я затеяла драку, что я виновата во всём произошедшем. Но это было не так! Я не начинала ссору, я лишь пыталась защитить себя от несправедливости и жестокости мачехи с сёстрами.

Папа вышел к нам, его взгляд был тяжёлым и усталым, но в нём была и тревога. Они тут все встревожились, потому что слишком много себе позволили. Я слова не сказал ему. На фоне тех лживых обвинений, которые уже успели наговорить, мои оправдания лишние.

— Побои зафиксированы! А ты вообще здесь рот не имеешь право открывать. Тебе уголовная статья светит! — рявкнула Фея моей мачехе, которая хотела что-то сказать. — Она не затеяла драку, она лишь защищалась. Ты знаешь, какая она была всегда — добрая и честная.

— Я не знаю, кому верить, — сказал папаша, вызвав у меня смешок, полный негодования и обиды.

— Она твоя дочь, и она заслуживает справедливости. Вещи ребёнка верните! Я забираю её себе, потом она становится самостоятельной.

Да! Так им всем! Вон притихли, уродки!

— Может, ты и права, — вздохнул папа. — Я просто устал от всех этих ссор и не знаю, кому доверять.

Папа замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание.

И с такой надеждой за поддержкой посмотрел на мачеху. А та! Сама доброта и сожаление!

Они лицемерки! Меня ненавидели, обижали и унижали каждый день, а как только папа появлялся, сразу становились добрыми и ласковыми. Всё это было лишь притворством, чтобы выглядеть лучше в его глазах. Он же зарабатывал, у него квартира! Их фальшь и ложь убивали меня.

Ненависть ко мне из-за чувства ревности и страха потерять внимание и любовь, а ещё благосостояние. Притворство, когда в присутствии отца все вдруг становятся добрыми, лишь усугубляло ситуацию.

— Какие вы лицемерки, — прошептала я, оглядывая этот змеиный коллектив.

И заметила на Вике золотую цепочку, которую когда-то подарила мне мама.

Сердце сжалось от неожиданной боли и предательства. Как могла она носить именно то, что было моим?! Эта цепочка была не просто украшением, а символом маминой любви, тепла и заботы, которых мне так не хватало в этом доме. Видеть её на Вике было невыносимо. И я ощутила внутри всю глубину своей ненависти и обиды, которые копились месяцами.

— Отдай! — вырвалось у меня, когда я увидела, как Вика играет с моей золотой цепочкой, поблёскивающей на её шее. — Это моя цепочка! Мама подарила её мне!

Вика подняла глаза, удивлённые и немного насмешливые. А потом посмотрела на мамашу свою.

— Твоя? — переспросила она, словно не веря. — Мам?

Вика медленно сняла украшение и бросила мне на ладонь. Цепочка звякнула.

— Воровки, — я взяла часть сумок со своими вещами.

— Варвара, — позвал папа.

— Ты мне никто, — не глядя на него, ответила я. — Ты предал мою маму и меня.

Я сжала цепочку, и слёзы, наконец, прорвались.

— Ненавижу вас! — выкрикнула я дрожащим голосом.

— Стервы! Поганки! — кричали с лестничной площадки в открытую дверь соседки. — Такую девочку хорошую били!

Слёзы хлынули, горячие и бесконтрольные, обжигая щеки. Я не могла больше держать всё внутри, не могла больше притворяться, что сильная.

Нефига я не сильная.

И вдруг Стасик, забрал у меня сумки и обнял. Повёл от этой квартиры.

Странно, он мне почти никто, а такой добрый. Почему такие добрые люди бывают?

Фея ещё кидалась угрозами и обвинениями, а потом последовала за нами.

А как девчонки, у которых вообще никого нет? Они куда уходят?

* * *

Примерно через час мы пришли в мою квартирку с пакетами, наполненными продуктами.

Стасик поставил пакеты на стол в кухоньке, которая стала ещё меньше зрительно, когда там появился такой большой мужчина.

Так и началась моя самостоятельная жизнь. Отпраздновали мою независимость и новоселье, лимонадом и горячим ужином. Было решено, что живу одна в будние дни, а на выходных приезжаю гостить к ним.

Моим самым близким!

5

Зимняя трасса в тайге словно чёрная лента, протянувшаяся сквозь бескрайнюю снежную пустоту серебра и малахита. Воздух здесь прозрачен и морозно свеж, с легким запахом хвои, промерзшей земли, немного бензина и шин.

С обеих сторон трассы сосны и ели, покрытые пушистым инеем и снегом, ветви сгибались под тяжестью зимнего покрова. И если от дороги деревья далековато, то к ангару прямо впритык подступали.

Большой серый ангар возвышался у леса, служил торговым центром. Габариты внушительны. Конструкция некрасивая, из металла с утеплёнными стенами. Окон много, но в основном выходили именно на лес, а не на трассу.

Внутри торгового центра что только не продавалось. И для путешественников, и для местных жителей всё нужно — от продуктов питания и горячих напитков до зимней одежды и бытовых мелочей.

К Новому году очень красивая подсветка на ангаре, не выключали даже днём, потому что серые дни пошли, солнца почти не было.

Рядом с большим торговым центром на трассе находилась стоянка. Когда