Попаданка для конунга - Хелен Гуда

же бросила в мою сторону пару раз взгляд. В этих взглядах читалось любопытство. И почему-то мне показалось, даже легкая зависть. Я старалась не обращать внимания и как можно быстрее справиться с завязками и шнуровками.

— Давай я заплету тебе косы, — предложила она, когда я, наконец, надела платье. Оно сидело неплохо, чуть широковато в плечах, но в целом вполне прилично. — У тебя такие красивые волосы, их нужно как-то прибрать, а то будут мешать.

— Да, конечно, — с благодарностью согласилась я. Одной мне было бы сложно справиться с моими густыми волосами, которые, несмотря на все старания, все равно путались.

Герда ловкими, проворными пальцами принялась за дело. Она аккуратно разделяла пряди, плела небольшие косички на висках и скрепляла их на затылке сложным плетением, создавая красивый и замысловатый узор. В ее руках мои волосы будто оживали, превращаясь в произведение искусства.

— Всегда мечтала, чтобы у меня были такие красивые светлые волосы, — вздохнула она мечтательно, колдуя над моими локонами. — У Харольда тоже светлые волосы, и, когда я была маленькая, он разрешал мне заплетать ему косички, а сейчас не любит это дело. Вот зачем мужчине такие красивые волосы? Женщины должны обладать такой красотой, а не воины.

Я усмехнулась и от удивления подняла брови.

— Вы совсем не похожи с братом, — заметила я. — Если бы ты не сказала, что его сестра, я бы никогда не догадалась.

Лицо Герды слегка омрачилось, в нем промелькнула тень грусти.

— Я… я не совсем его сестра, — тихо произнесла она, чуть запнувшись. — Я дочь рабыни. Мать умерла при родах, так и не увидев меня. Старый конунг Ингвар, пусть Вальхалла примет его душу с почетом, был добрым человеком. Он принес меня в дом, пожалел, а Хельга приняла как родную дочь. Я ее даже мамой называю и люблю больше всех на свете. Она, как медведица, встанет на защиту, если кто обидеть посмеет, от всех сплетен и пересудов оградит, никому в обиду не даст.

Я почувствовала укол вины. Не стоило так бестактно задевать эту тему. Какая же храбрость нужна, чтобы радоваться жизни, когда знаешь, что не совсем ровня окружающим.

— И всем, кто пытается сказать мне, что я дочь рабыни, — ее голос окреп, в нем зазвучали гордые нотки, — быстро рты закрывает и напоминает, что в первую очередь я дочь великого конунга — воина Ингвара. Мама Хельга у меня очень гордая. Когда отец погиб, никого к себе не подпускала, а охотников занять место конунга было много. Именно благодаря ей Харальд стал конунгом. Она у меня настоящая валькирия, — в ее глазах вспыхнул озорной огонек, и тень грусти бесследно исчезла. Она говорила с такой уверенностью и достоинством, что я невольно прониклась к ней уважением. Настоящая дочь своего отца, сильная и независимая.

— Ингвар поступил мудро и справедливо, что принял тебя в семью, — сказала я искренне, глядя ей прямо в глаза. — Ты достойна уважения и любви, как и любой другой член этой семьи.

Герда зарделась и застенчиво улыбнулась, и ее лицо снова просветлело.

— Спасибо, — прошептала она, опуская глаза. — Мне очень приятно это слышать. Ну вот, готово! Можешь взглянуть.

Она протянула мне небольшое зеркало из полированной бронзы. С замиранием сердца я взглянула на свое отражение. В зеркале я увидела незнакомую девушку в синем платье, с красивыми светлыми волосами, заплетенными в сложные косы. Волосы сияли и переливались в свете свечей, обрамляя мое лицо мягким ореолом. Девушка выглядела достойно, элегантно и даже… красиво. "Ну, здравствуй, новая я", — подумала я и улыбнулась своему отражению.

— Спасибо, Герда, — поблагодарила я от всей души, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Ты сотворила настоящее чудо. Честно говоря, я не ожидала, что смогу так преобразиться.

— Ты преувеличиваешь, — отмахнулась она, смущенно покраснев. — Просто, наверное, попала в умелые руки. Да и вообще, из таких красивых и послушных волос одно удовольствие заплетать косы.

Она легонько взяла меня за руку, и ее прикосновение придало мне уверенности.

— Ну всё, хватит любоваться собой, — поддразнила она меня. — Пойдем, а то мы все пропустим. Нам пора. Ярл Эйрик уже наверняка прибыл и заждался нас.

Я глубоко вздохнула, стараясь унять волнение. Пир. Ярл Эйрик. Все это казалось каким-то нереальным сном. Но делать нечего, нужно идти.

— Идем, — произнесла я, стараясь придать своему голосу уверенность. — Я готова.

Сердце стучало, как молот в кузне, когда мы с Гердой двинулись по дому в направлении главного зала. Дом Харальда, надо признать, был устроен довольно-таки интересно. Коридоры, лестницы, множество комнат — не в пример тем жилищам, которые я представляла себе, думая о викингах.

До нас доносились звуки, нараставшие с каждым шагом: громкие голоса, смех, бряцание кубков и даже отдаленные звуки музыки. Атмосфера праздника ощущалась вполне отчетливо.

— Харальд у нас очень умный, — проговорила Герда, заметив мой взгляд, которым я изучала убранство дома. — Такой дом только у него во всем городе.

— Умный? — переспросила я, не совсем понимая, что она имеет в виду.

— Ну да. Смотри, у нас принято, что все в одном доме живут, а у него отдельные комнаты для каждого, и даже второй этаж есть! — пояснила Герда, чуть повысив голос, чтобы перекричать усиливающийся шум. — Это не принято у нас, диковинкой считается. Ни у кого такого нет, только у Харальда.

Во мне проснулось любопытство. Откуда он узнал о таком способе постройки домов? Это явно не традиционная архитектура викингов. Мне захотелось узнать больше, расспросить Герду, но в этот момент мы уже подошли к огромным дверям, ведущим в главный зал. Дальше расспрашивать было неуместно.

Герда слегка задержала меня, окинув критическим взглядом, словно проверяя, все ли в порядке. Кивнув самой себе, она распахнула двери.

Передо мной предстала картина пира во всем своем размахе: длинные столы ломились от еды и питья, воины громко разговаривали, смеялись и пели, воздух был пропитан запахом жареного мяса и меда. В центре зала горел огромный очаг, а в крыше было квадратное отверстие, через которое выходил дым. Огонь освещал все вокруг.

Во главе стола на высоком кресле, очень похожем на трон, сидел Харальд. Мое сердце екнуло, а дыхание перехватило. Он был великолепен. Высокий, широкоплечий, с суровым, но притягательным лицом. Его светлые волосы подчеркивали мужественные черты лица и пронзительный взгляд серых глаз. Мне показалось, что он на мгновение задержал на мне взгляд и словно что-то прочитал в моих глазах. Румянец залил мои щеки, и я поспешно отвела взгляд, боясь выдать себя с головой.

Рядом с Харальдом по правую руку сидела Хельга. В ее