Боги и монстры - Зави Джеймс

я поднималась к двери родительского дома с тремя спальнями, который юридически принадлежал мне, даже если я не считала его своим на самом деле. Я знала, что мне повезло иметь этот дом. Просто хотелось, чтобы обстоятельства были более радостными.

Шагнув в прихожую, я не знала, чего ждать, но тишина, встретившая меня, была зловещей. Два Бога вернулись сюда после яростной драки, и я должна была поверить, что они не продолжили её здесь?

— Алло? — позвала я, скидывая сапоги и оставляя их в прихожей. Я показала на ноги Мэтта, и он сделал то же самое.

— Сюда, — донёсся глубокий голос.

Мы с Мэттом вошли в гостиную, откуда исходил голос. Я чувствовала, как он касался моих пяток, и сдерживала нарастающее раздражение от его пренебрежения моим личным пространством. Когда я вошла в комнату, Хантер сидел на моём диване, нога за ногу, спокоен и одинок.

— Где он? — спросила я, осматривая комнату, но Грейсона не было видно.

— Остывает, — ответил Хантер, распрямляя ноги и наклоняясь вперёд. — Он больше не должен доставлять тебе проблем.

Мэтт фыркнул, стоя рядом со мной. Я не могла не согласиться с этим.

— Я думал, это было обещание, которое ты дал, когда присоединился к нам здесь, — сказал он Хантеру.

Я положила руку ему на руку, чувствуя, как мышцы напряглись под моим прикосновением. Провоцировать Богов нам не приносило бы никаких преимуществ. Мы лично испытали, что происходит, когда Грейсон недоволен, и я совсем не хотела видеть, на что способен Хантер, если мы его подтолкнем.

— Почему бы тебе не устроиться? — предложила я.

— Мне нужно забрать кое-что, — сказал Мэтт. Мы приехали прямо ко мне из института, с собой у него было только то, что он принес на работу в тот день. — Я не хочу тебя оставлять.

— С ней всё будет в порядке, — уверил его Хантер.

Сомнение и недоверие читались в глазах Мэтта, и я сама не была уверена, что верю Хантеру. Как нам доверять ему, если его брат только что жестоко напал на нас? Кожа на шее Мэтта была ярко-красной от того, как Грейсон обвил её своей силой.

— Я разработал эту инициативу, — напомнил нам Хантер. — Я не буду ставить её под угрозу, поступая так же безрассудно, как мой брат.

— Как нам доверять хоть слову, которое ты говоришь? — высказал свои сомнения Мэтт.

— Гарет не пустил бы его сюда одного, если бы считал Хантера угрозой, — отметила я, разум работал на полную.

Гарет не спорил с Хантером, когда тот сказал, что идёт к моему дому. Он принимал главу Богов, и они поддерживали контакт с перерывами на протяжении многих лет. Если Гарет считал, что Хантеру можно доверять, то я была склонна осторожно согласиться.

Я внимательно наблюдала, как Хантер поднимается с дивана и поправляет манжеты на белой рубашке. В нём была особая энергия по сравнению с Грейсоном. Спокойнее. Более зрелая. Царственная. Хантер был Богом прощения и защиты — Богом, который возглавлял всех остальных. Он не причинил бы нам вреда без причины.

— Со мной всё будет в порядке, — твёрдо сказала я Мэтту. — Только не задерживайся.

Он посмотрел на меня на мгновение, и я почти видела внутреннюю борьбу, которую он вёл с собой. Мэтью любил быть спасителем. Ему нравилось рассказывать истории, где он герой.

В конце концов, он коротко кивнул.

— Свяжись со мной или с Гаретом, если что-то случится. Поняла?

Я сдержала желание закатить глаза. Мы только что пережили одно и то же под властью Грейсона, и всё же он называл меня более хрупкой из нас двоих. Если Грейсон или Хантер снова проявят гнев, я не была уверена, что успею схватить телефон и позвонить за помощью.

— Скотт, — сказал Мэтт, глядя на меня снизу вверх. — Я серьёзно.

— Я знаю, — мягко успокоила я его. — Я позвоню, если что-то случится. Запасные ключи на крючке в прихожей.

Он задержал взгляд на мне на мгновение, прежде чем неохотно покинуть комнату.

Медленно я вернула внимание к Хантеру. Его бледно-голубые глаза следили за каждым моим движением, и рот пересох от нервов, когда раздался звук щелкающей входной двери.

— Я не могу достаточно извиниться за поведение своего брата, — сказал Хантер прежде, чем тишина могла поглотить нас.

Мне стало неловко стоять здесь с Богом; с Богом, который извинялся передо мной. Его дар — прощение, и всё же он искал его у меня. И как я могла отказать? Даже если мотивы Хантера исходили из желания успеха инициативы, а не из заботы о моём благополучии, я оценила жест.

— Тебе не за что извиняться, — сказала я, рот всё ещё пересох.

Рассеянно я прошла мимо него на кухню. Плитка была прохладной сквозь носки. За мной звучали шаги Хантера, твёрдые и громкие. Я указала на деревянный кухонный стол, за которым когда-то собиралась семья Скоттов.

— Ты ни в чём не виноват, — сказала я.

— Я, возможно, не был напрямую замешан, но Грейсон — моя ответственность, — объяснил Хантер, игнорируя моё предложение сесть и стоя с перекрещенными на груди руками. — Я знаю, что ему не нравится эта ситуация, но я надеялся, что хотя бы он будет сотрудничать. — Он провёл рукой по чисто выбритой челюсти. — Наши позиции зависят от смертных и их молитв. Если меньше людей молятся нам, мы теряем силу. Первый шаг — стать второстепенным Богом, а затем мы перестаём существовать.

Информация, которой он поделился, не была новостью. Всё это объяснялось при предложении работы. Люди молились меньше, довольствуясь тем, что могли получить сами. Какой смысл в Богах, если вопросы можно решить смертными способами? Розничные покупки никогда не исчезали из жизни. Я понимала апатию, которая приходила от того, что ты всего лишь очередной номер в длинной череде грешников перед божествами.

Хантер был полон решимости пресечь проблему в зародыше и верил, что лучшее понимание Богов снова привлечёт людей к ним. Я была не уверена, что согласна. Биология могла доказать их божественность, физика могла объяснить механизмы их сил, но как вселить веру в людей, если раз за разом они их подводили?

— Грейсон, — вздохнул Хантер. — Ну, видимо, смертные всегда будут мстительными.

Хантер возглавлял Богов, как элитных, так и второстепенных, потому что люди полагались на него, прося прощения и защиты. Они просили не только для себя, но и для своих близких, и это давало ему силу, сравнимую с другими. Он был бы естественным выбором лидера, но это не значит, что другие не были нужны.

— Он не верит в необходимость интеграции или понимания, —