Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1 - Наталья Шевцова

— Кыш!!! — тут же взмахнул рукой «шут гороховый». — Кыш, я тебе сказал! А то накаркаешь ещё!

Ворон кыш не сделал, но замолчал: мужик оказался не принципиальным и удовлетворился полупобедой.

— Хочешь сидеть, сиди, но каркать не смей! — махнул он рукой, позволяя птице остаться.

Ворон кивнул, мол, хорошо. Дождался, пока мужик повернется к нему спиной, дабы поприветствовать того, кого он, судя по всему, и ждал, и снова… очень громко каркнул.

— Ну всё ты напросился! — уведомили ворона, снимая с плеча мушкет.

Ворон самоубийцей не был и потому на сей раз упорствовать не стал, вспорхнул и только его и видели. Это я о тех, кто был внизу. Потому как я-то как раз заразу пернатую отлично видела — она вновь уселась на мою руку, каким-то образом умудрившись при этом и в этот раз не поцарапать меня своими, совсем не маленькими, как я отметила, когтищами.

Вновь прибывший выглядел заметно старше первого. Его лицо было изборождено глубокими морщинами, а окаймленная седыми прядями макушка совершенно лысой. Он был одет в длинный серый плащ, из-под которого виднелась рукоять кинжала и чего-то, похожего на небольшой топорик. И первый и второй были заткнуты за потемневший от времени и влаги кожаный ремень. Его сапоги, как и у первого, тоже были сильно изношенными и покрытыми толстым слоем грязи.

Ворон повернул голову и вновь поднес крыло к клюву.

Я закатила глаза, мол, поняла, не дура. Сижу молча и просто наблюдаю.

— И какого грима, надо было тащиться аж сюда? — недовольно пробурчал лысый, потирая шею и недовольно поглядывая на размокшую от пота рубаху, которая прилипла к телу. — Отсюда ж до места встречи километров десять, как минимум! Я уже не мальчишка по лесу туда-сюда шастать! Суставы ноют, да и проклятый радикулит совсем замучил!

Его собеседник пожал плечами и неспеша закурил нечто жутко вонючее.

— Змей решил, что ты не пойдёшь клиентов встречать. Вот какого! — ответил он, глубоко затянувшись и выпустив прямо перед собой кольцо смрадного дыма, от вони которого даже меня тошнить начало.

У лысого же и вовсе заслезились глаза. Он закашлялся.

— Ну и гадость! — замахав руками, просипел он.

И я мысленно с ним согласилась: «Не то слово, гадость!».

— И не жалко тебе здоровье гробить? — продолжал тем временем ворчать лысый. — Отойди от меня подальше! — потребовал он, снова закашлявшись.

— Не завидуй! — фыркнул брюнет. Однако в сторону всё же отошел и дым выдыхать стал в другую сторону.

— И зачем я тогда вообще Змею понадобился, если вы и без меня справитесь? — с упрёком спросил лысый после того, как наконец откашлялся.

Брюнет, прежде чем ответить, снова струсил с окурка пепел, а вот сам окурок убрал в карман.

«Осторожный, мерзавец!» — мысленно усмехнулся Череп.

— Заказчик отдельно предупредил, что клиентов будут долго и очень хорошо искать. Поэтому крайне важно, чтобы не осталось вообще никаких следов: ни физических, ни магических, ни метафизических.

При этих словах я округлила глаза и посмотрела на ворона. Тот, склонив на бок голову, ответил мне удивленным взглядом, мол, нашла у кого спрашивать! Я даже, если б и знал, не сказал бы!

Я мысленно усмехнулась, соглашаясь с его немым упреком: «И в самом деле, нашла у кого спрашивать! У птицы!»

— Понял, — тем временем ответил лысый. — И сколько у меня времени? Как скоро начнут искать?

— Не раньше, чем через пять дней. Клиенты с ярмарки едут. А она закончится только в воскресенье.

— Отлично, — кивнул лысый. — За пять дней я не только от двоих, но и от троих и следа не оставлю.

— А от шестерых? — задал явно неожиданный вопрос брюнет, поскольку его собеседник закашлялся и усмехнулся.

— Хорошая шутка!

— Это не шутка, Череп, — отрицательно покачал головой брюнет. И мрачно добавил: — Надо будет избавиться от шестерых. Заказчик со Змея клятву крови взял, что он лично их делом займется. И потому ему пришлось засветиться.

— Пришлось засветиться? Магу разума?

— Клиенты — маги. А те двое, ради которых нас наняли, и вовсе боевые. Да ещё и из тех, кто в континентальную не при штабе штаны протирал, а на передовой всю войну провели. А там им кто только не попадался, и маги разума, и перевертыши, и иллюзионисты… И если всё же выжили, то значит недооценивать их нельзя. Могли просечь, что Змей их морочит. Вот он и не стал рисковать.

— Бывшие военные, да ещё и прошедшие всю континентальную? Какого демона он вообще взялся за этот заказ, Волк? Ещё и клятву крови дал?! Он в своём уме?! — снова закашлялся лысый. — Я просто не смогу выпить шестерых за пять дней! Тем более магов!

— А если не выпить, а просто привязать? — предложил Волк. — Души привязать, а следы запутать? Это ж всего на несколько дней?

— Просто?! — сардонически усмехнулся Череп. — Если для тебя это просто, так сам и привяжи!

— Череп, не цепляйся к словам, — настолько примирительным, что почти заискивающим тоном попросил Волк. — Ты же знаешь, что это не по моей части. Следы запутать — это да! Это я могу!

— Так и не по моей тоже! — фыркнул Череп. — Я пожиратель душ, а не некромант!

— И я и Змей это знаем, — теперь Волк уже почти лебезил. — И Змей не хотел брать этот заказ, но ему не оставили выбора. Ему пригрозили, что или он выполняет заказ, или уже завтра, возможно, послезавтра его лицо будет красоваться на каждом столбе королевства с надписью: «Разыскивается!». А если мы его кинем, то следом и наши с тобой.

— Выпью мерзавца! — одновременно и пообещал, и выругался Череп. Змея он всегда недолюбливал. И чувство это было взаимно. — Он этой угрозы не боится?

— Ты прекрасно знаешь, что боится и потому давно уже предпринял все необходимые меры. И насчет тебя. И насчет меня. Маг разума же ж! — криво усмехнулся Волк.

Глава 6

Череп на это ничего не ответил. Да и что было отвечать? Волк был прав. Змей получил свою кликуху, отнюдь, не за красивые глаза. Череп тоже был далеко не прост: знал, как справляться с трудностями и выходить из схваток с минимальными потерями. Однако до Змея ему было далеко. Змей не просто умел ускользать от опасностей, он мог обернуть любую, самую безвыходную, ситуацию себе на пользу. Но именно себе. Себе любимому. Что, ясное дело, его, Черепа, не устраивало. Особенно, когда его, как сейчас, вдруг одолевала подспудная тревога. А он