Бухгалтер для Босса - Никки Зима

— Вы в своём уме? Куда выгружать? Вы здесь море или океан видите? Ваш катер на хрен никому здесь не сдался! Я не буду подписывать! — ору я. Голос срывается, но мне уже плевать.

— А кто будет? — орёт водитель в ответ. — Мне за простой и доставку кто заплатит?

— Кто заказывал — тот пусть и платит! — ору я ещё громче.

— Вы заказывали! В документах указаны вы!

— Я не заказывала!

Сзади уже какофония. Автобусы, легковушки сигналят без перерыва, из окна грузовика высунулся щуплый мужичонка и орёт что-то про «совсем офонарели, центр города перекрыли».

Водила красный как рак. Сжимает документы, смотрит на меня, на катер, на пробку.

— Да пошли вы все! — орёт он вдруг. — Разбирайтесь сами.

Он лезет в кабину и — отцепляет прицеп прямо посреди дороги. Трейлер с грохотом опускается на асфальт, катер вздрагивает.

— Забирайте! — орёт водила из окна. — Сами разбирайтесь со своим катером!

Кто-то кричит: «Уберите это корыто!». Кто-то снимает на телефон и ржёт.

Тягач с рёвом уезжает. А я с катером и прицепом, сигналящими автомобилями и толпой зевак с телефонами остаёмся.

Господи. Я главный бухгалтер. Я отвечаю за учёт и деньги. Что за день.

Видимо, нужно искать телефон этого «Аква-Сервис», звонить, чтобы убирали эту хреновину. Сзади продолжают сигналить.

Выходят охранники бизнес-центра:

— Юлия Викторовна, убирайте это…

Они указывают на катер.

— Это не моё.

— Но ведь он спрашивал вас…

— Не знаю, кто что напутал, но мы это не заказывали. Я попробую найти поставщика, но не обещаю. Мы тут ни при чём.

Надо сваливать, пока разъярённые водилы не повылазили из машин. Здесь я отговорками не отделаюсь.

Быстро поднимаюсь в офис, нахожу номер телефона в договоре, набираю.

Стою и смотрю на лодку в окно. Абонент — не абонент.

За что мне это всё?

Возвращается Василий с чайником и чашками. Смотрит на пустой стол, потом в урну. Лицо вытягивается.

— Ты зачем выбросила вареники?

— Если ты скажешь ещё слово, — говорю я тихо, — я тебя просто придушу.

Василий медленно ставит чай на стол. Секунду думает.

— Я понял. Значит, вареники выбросила не ты. — Он думает пару секунд. Поднимает палец. — Я понял! Мещеряков!

Я грустно киваю. Тоже мне Шерлок Холмс.

Василий внимательно разглядывает моё лицо. Вглядывается:

— Жуля. Что с тобой? Ты сама не своя.

— У меня сегодня просто великолепный день, — отвечаю я. — Можешь меня поздравить.

— С чем?

— Я «купила» катер!

Василий смотрит на меня. Хмурится:

— Какой катер?

Киваю в сторону окна.

— Тот, что внизу стоит.

Он подходит к окну с опаской. Выглядывает. Свистит. Долго смотрит. Потом поворачивается ко мне и выдаёт:

— Жуля. Тебя подставили?

— Да просто трындец! Полная жопа! Я не понимаю, как такое могло произойти…

Он не так меня понимает, смотрит на катер и задумчиво произносит:

— Катер — это неплохо, на нём можно плавать…

— Василь, ты что, оглох? У меня огромные проблемы. Эта сука Карина подставила меня по полной.

— Разберёмся, Жуль. Я знаю, в чём причина всех наших проблем.

— И в чём же?

— Если ты случайно заказала катер, то тебе нужен нормальный мужик! По Фрейду катер — это…

— Я не заказывала катер! И мужик мне не нужен! — перебиваю я.

— Нужен. У тебя стресс, агрессия, недоедание.

— У меня уже был мужик, Вась. Спасибо, конечно, но больше не надо.

— Значит, тот был плохой мужик. Найди себе другого!

— Смысла не вижу. Одного мужика менять на другого — это всё равно что для того чтобы закрыть один кредит брать другой кредит.

Василий открывает рот, но я не даю договорить:

— И вообще, что ты пристал? Сегодня мне нужен не мужик, Василь! Сегодня мне нужно выпить!

Глава 9

С алкоголем у меня простые отношения: я его использую для любви.

Ну а как ещё мои подруги в первом часу ночи узнают, что я их безумно люблю?

У Маринки немного по-другому. Она выпивает, когда в ответ на вопрос «как дела» она сообщает что-то типа: да-трындец-жопа-полная-млять-нахрен!

Дверь не заперта. Она меня уже ждёт после работы. Я вхожу, падаю на диванчик в прихожей.

У меня в руках бутылка любимого дорогого винишка. Давно не покупала алкоголь, ценник — космос.

Такое ощущение, что скоро наступят суровые времена, когда валяться под забором сможет позволить себе только очень состоятельные люди.

Маринке в этом смысле доверять нельзя: ей что вино, что виски — всё едино.

Как-то она ехала ко мне в аналогичной ситуации (делилась своими бедами) и спросила, что взять.

Я попросила колы, она принесла квас. Сообщила, что кола вредная.

Вы когда-нибудь пили виски с квасом? Хотите дристать три дня? Милости прошу! Смело экспериментируйте.

— Ну что там у тебя? — Она собирает сырную тарелку к вину. — Проходи за стол в комнату.

— Ты не представляешь, что сегодня было. Этот новый козёл Мещеряков подловил на опоздании, назвал меня дурой при всём собрании. При всех, Марин! Четырнадцать человек сидели и смотрели, как он меня топчет. А Карина эта, с её улыбочкой…

Маринка выходит из кухни с тарелкой в одной руке и двумя бокалами в другой.

— Понятно, он, видимо, из тех начальников, которые любят пунктуальных подчинённых по утрам и почему-то ненавидят их вечером?

— Ага. Я есть не хочу. Я на диете.

Предупреждаю Маринку и вспоминаю о варениках.

Смотрит на меня, потом на сыр, потом снова на меня.

— Ты что, с ума сошла? Какая диета? Я столько всего наготовила.

— Нет, Марин. Прости, поддержи меня. Ну, вот я только сыра поем и всё.

Я мужественно отказываюсь от ужина. Мне нужна разгрузка, а не нагрузка.

Марина молча ставит бокалы на скатерть, разливает.

— Ладно. Как скажешь. Давай, за встречу!

Вот за это я её и люблю. Она всегда поддержит и почувствует, что мне в данный момент важно.

— Я по тебе соскучилась, уже забыла, как ты выглядишь!

Я отпиваю терпкое вино. Сухое, как я обожаю.

— Ешь, закусывай, — говорит она. — И рассказывай по порядку. А то я ни хрена не понимаю, кто кого назвал дурой и при чём тут четырнадцать человек.

Я делаю глоток.

— Катер, — говорю я. — Она подделала документы на катер. Двенадцать миллионов, Марин. Моя подпись стоит, а я этот договор в глаза не видела. И теперь он стоит посреди дороги, этот грёбаный катер, а Мещеряков орёт, что я дура и чтобы к утру всё нашла.

Маринка садится напротив, пододвигает ко мне тарелку с бутербродами. Я мотаю головой.

— Ешь, — командует она. —