Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

— Ты же знаешь, Кьяр, блондинки не для меня.

Кьярваль рассмеялся:

— Вы слышали, Ирис?

Принцесса посмотрела на него, перевела взгляд на друга своего жениха.

— Как вам будет угодно, мой принц.

— Вот видишь, Кьяр, — зло хмыкнул Ард, — Ширан умеет дрессировать своих женщин.

— Перестань, — с досадой отмахнулся принц.

Ирис стянула платье через голову и осталась в сорочке, скрывающей панталоны, и корсете поверх неё. Посмотрела на Кьярваля, перевела взгляд на Арда и чуть не расхохоталась от дикого ощущения торжества и силы, переполнявших её. Риск, забытые, как же пьянит риск! Сдержалась, смогла придать лицу смущённое выражение.

— Вы не поможете мне? Шнуровка на спине и…

Ард подошёл, Кьярваль отвернулся к девице, сидевшей на полу и наблюдавшей за ними со странной улыбкой на лице.

— А ты чего, милая? Решила, что свободна?

Руки белокосого коснулись спины Ирис, девушка резко обернулась, положила руки на его плечи.

— Поцелуйте меня, — прошептала и потянулась к его губам.

— Я больше по отшлёпать, детка, — криво ухмыльнулся тот.

— Отшлёпать это потом. Сначала поцелуйте меня.

Видимо, друг принца всё же не имел раньше подобных дел с принцессами и несколько растерялся. Положил ладони на её талию, наклонился и прижался губами к её губам. Ирис резко ударила коленом его в пах, а затем за волосы рванула голову мужчина вниз, отшвырнула, выскочила на балкон, перемахнула перила, на миг придержавшись за них, спрыгнула. Боль обожгла пятки, но принцесса, не обращая внимания на неё, подбежала к лебедю, со ступенек прыгнула в лодку и обернулась, ища весло.

На корме стоял гребец в сером балахоне.

— Быстрее! — крикнула Ирис. — За мной гонятся. В королевский дворец.

И тут же вспомнила, что денег у неё нет, и расплатиться нечем. Но гребец уже послушно оттолкнул лодку и широким взмахом заставил её отплыть от берега.

Ирис вцепилась в лебяжью шею. Будь что будет. На месте разберётся что делать с гребцом. Эмоции рвались и бились, сотрясая тело дрожью. Со стороны дома донёсся шум. Видимо, ирбисы, всё же решили преследовать беглянку.

Глава 3. Лебедь и кошка

Сердце билось горячо и отчаянно. Ирис было страшно-весело. Лодка покачивалась, а потому приходилось держаться за деревянную изогнутую шею, но Ирис всё же смотрела назад и видела, как на набережную выскочили двое мужчин в светлой одежде. Как она и рассчитывала, процесс одевания задержал принца и его друга достаточно.

— Быстрее, пожалуйста, — умоляюще попросила девушка. — Они нас догонят…

Гребец обернулся. Смерил взглядом погоню.

— Вряд ли. Ирбисы плавать умеют, но не любят. Да и холодно сейчас в человеческом теле.

— А в зверином?

— А в зверином могут. Но веслом по голове получать не очень приятно, уверяю вас.

Его низкий, хрипловатый, будто простуженный голос показался Ирис знакомым, но она ведь никого толком не могла знать в Снежном городе? Не отрываясь, девушка наблюдала за преследователями, замершими на набережной. Но те вскоре вернулись в здание. Ирис выдохнула.

Они плыли по чёрной воде, залитой лунным светом, и всё вокруг казалось сказочным. «А Лили, Лили знала, что Кьярваль ей не верен? — вдруг подумала Ирис. — Она ведь любила его с двенадцати лет! Ждала, мечтала… Он был для неё всем…». Или, может быть, Кьярваль стал таким после гибели Лили? Может быть, таким способом принц спасается от горя? И тут девушке вспомнилась давно забытая сцена.

Это случилось примерно год назад. Ирис, только что возвратившаяся с незаконной прогулки по городу, кралась по коридору парадного крыла. Оно оживало лишь на праздники, и сейчас в залах царила тишина. Мебель, шторы и люстры были затянуты серыми чехлами. Чехлы закрыли даже картины на стенах. Отсюда можно было быстро попасть в покои принцессы незамеченной. И вдруг девушка услышала голос Лили:

— Я не могу. Маменька, я не смогу на него больше смотреть… Пожалуйста!

Рыдающий, слабый голос, и младшая сестра замерла, потрясённая. Что случилось со всегда безмятежной и аристократически-приветливой Лили?

— Лилиана, ты разочаровываешь меня. Видимо, я не состоялась, как мать. Думала, у меня только Ирис дурно воспитана, а оказывается моя гордость, моя любимая дочь — такая же.

— Маменька…

Тогда Ирис поразило это «любимая дочь», резануло по сердцу. Девушка замерла, впившись ногтями в ладони. Радость испарилась из души, уступая место обиде.

— Ты — принцесса, Лилиана. Ты должна быть выше чьих-то маленьких слабостей. А интересы королевства для тебя должны быть дороже женских глупостей. Твоя задача — безупречно выполнить свой долг, оставшись достойной рода Белокурдов.

Ирис удивилась. Не то, чтобы эти слова были чем-то непривычным для неё, непривычен был их адресат. Мать впервые так жёстко отчитывала любимицу. Признаться, в первый момент младшую дочь охватило ревнивое злорадство. Ну вот, теперь не только она «плохая принцесса», но и… И тут же стало стыдно. Бедная, бедная Лили! Что она натворила-то? Ирис вжалась в стену, продолжая любопытно подслушивать.

— Хорошо, маменька, — сломалась старшая сестра.

Сердце младшей порвалось от печали в тихом голосе. Захотелось выбежать, накричать на мать, обнять Лили…

— Иди к себе и подумай над своим поведением. И, Лилиана, я очень, очень разочарована тобой.

Лили заплакала и принялась просить прощения, но королева властно повторила приказ. Ирис, догнав сестру у покоев, попыталась, как могла утешить, не выдавая того, что слышала, но Лилиана попросила не беспокоить её, сославшись на головную боль.

Всё это ясно вспомнилось сейчас. А ещё Ирис вдруг осознала: тот разговор сломил сестру. Именно после него Лили стала чахнуть и гаснуть, а потом заболела. Медленно, очень незаметно старшая принцесса умирала, ничем не выдавая своих чувств. Ирис, быстро выбросившая из головы подслушанное, не связала чахотку, обнаруженную полгода спустя, с тем единственным разом, когда мать выразила дочери разочарование…

«Маменька, я не смогу на него больше смотреть» — о ком это, если не о Кьярвале? Прекрасный принц приезжал в гости дважды: на зимние праздники и на день расцветания весны. Лилиана была с ним, как всегда, любезна, и со стороны пара казалась счастливой и влюблённой, но…

Не потому ли сестра так грустно улыбалась, когда наивная Ирис пыталась утешить её и заверить, что любовь Кьярваля исцелит болезнь? Принцесса вспомнила слова Ширана: «Она сломала старшую дочь, но тебя я ей не отдам». Лилиану сломала мать… Сестра всегда была нежной, слишком нежной, слишком послушной.

Ирис стиснула зубы. Упрямо тряхнула головой.

— Никто и никогда меня не сломает! — крикнула в темноту. — Никто! Да, я испорченная, да, я недостойная, плохая и… и плевать! Я стану ещё хуже, чем вы меня считаете, слышите?!