Я в отпуск! А ты, милый, на хозяйстве - Татьяна Донченко

Меня это почему-то зацепило. Я подсела к нему и спросила, почему он такой грустный. Он посмотрел на меня и сказал:

— Я не грустный, я просто хочу отсюда свалить.

А я ответила:

— Ну так пойдём.

И мы свалили.

Мы пошли гулять по ночному городу. Было холодно, он отдал мне свои перчатки, а сам шёл и прятал руки в карманах и делал вид, что ему тепло.

Мы купили кофе в пластиковых стаканчиках и сидели на остановке, хотя никуда не ехали. Он рассказывал, что работает отделочником и мечтает открыть свою строительную компанию, но только что вернулся из армии и за душой ни гроша.

Я рассказывала, что учусь на бухгалтера, но сама терпеть не могу цифры.

Мы смеялись, и у нас замерзли руки, ноги, все! Но я смотрела на его лицо и чувствовала, что теряю голову.

Он был не красавец в классическом смысле — нос с горбинкой, глаза чуть навыкате, руки, от которых пахло каким-то клеем или химией. Но я смотрела на него и понимала, что пропала.

Через месяц мы уже жили вместе в его съёмной комнате. Мама была в ужасе:

— Он же тебе не пара! У него нет образования! Он обычный строитель!

А я просто слушала и улыбалась. Потому что по ночам мы лежали на узком диване, и он рассказывал мне, как будет выглядеть наш будущий дом, который он сам построит. Я верила каждому слову.

Мы встречались долго. Ездили на море автостопом, спали в палатках, ели консервы ложкой из одной банки.

10

Ну что, Мишаня, держи фотоотчёт с примерки.

Честно скажу — чуть не заработала пару протрузий, так старалась поэротичней выгнуть спинку. Но оно того стоило!

Отправила Мишане фото на шезлонге с подписью:

Я: Ты там с детьми на каруселях, а я тут в конкурсе «богини пляжа 2026» участвую. Как тебе купальник? Этот купальник мне муж купил. Спасибо, кстати.

Он ответил через минуту. Сначала просто точки. Потом:

Мишаня: На манекене он выглядел приличней.

Я показала ответ Наташе и мы вместе засмеялись, чокаясь коктейлями.

Дальше пошла классика. Я кинула второе фото — там я стою боком, руку на бедро уперла, и улыбаюсь так, будто только что сорвала джекпот. Как жаль, что я не могла видеть его лица!

Пауза. Потом сообщение:

Мишаня: А шнурки на бёдрах — это точно одежда? Ты в нём только плаваешь? По отелю, надеюсь в накидке ходишь?

Я: Накидка — это лишнее. Зачем всю красоту скрывать?

Миша: Ну как это «зачем»? Чтобы тебя не…

Тут я добила его третьим фото, стоя у воды, руки за головой, спина за секунду до вывиха позвоночника в трех местах, в позе а-ля «попробуй, не ревнуй».

Не успела фотография отметиться, как прочитанная, как тут видеозвонок от Мишани. Наташа веселилась от души, когда я ей повернула экран с фото мужа на входящем.

Я ответила:

— Не волнуйся, тут просто в кадр не попало, а так-то у меня между лопатками приколочено: «занято мужем с двухтысячных».

На экране я увидела сначала пальцы, которыми он пытался перевернуть камеру, потом на фоне — небо, какая-то кабинка, и вдруг Марина завизжала:

— Мам, смотри, мы на колесе!

За ней Матвей, в сладкой вате (причем, весь!), помахал мне рукой, а Миша бубнил в телефон:

— Вот, полюбуйтесь. Ваша мама в новом купальнике, на море. А мы тут…

В кадр влез Макс. Старшенький глянул в экран и подмигнул:

— Ничо ты, зачётная милфа. Прикинь, батя даже красный стал

Миша взвился:

— Макс! Ищи карусель для Матвея! Сверху виднее.

А Матвей на заднем плане радостно повторил:

— А мама милфа! Милфа! Папа? Папаааа, а что такое милфа?

Я хихикала в трубку, а Миша уже чуть ли не шипел:

— Сговорились! Я тут героически катаю детей и выматываю их так, чтоб дома «брык в постель и баиньки» и дали мне разобрать завал после фееричного завтрака, а ты устраиваешь показ мод, и я уже ни о чем не могу думать!

Я закрыла микрофон рукой, чтобы он не слышал мой и Наташин победный смех.

— Алло, алло, Маша, ты меня слышишь? — на экране снова появилось его лицо.

Я заметила большое пятно от кофе на его футболке. Моргнула. Потом ещё раз. Видеть его не в костюме было так странно.

— Мишань, ты что, участвовал в конкурсе «Угадай, где у меня рот»? — спросила я, откидываясь на спинку шезлонга, когда Наташа пошла за еще одной порцией коктейлей. — Или ты пил кофе вниз головой?

Миша обиженно скосил глаза вниз, попытался разглядеть собственный торс и неловко дернул футболку.

— Это… ну, пролил немного. Дети отвлекли.

— Немного? — я поднесла телефон ближе к лицу, будто это могло улучшить качество наблюдения. — Миш, у тебя там такое ощущение, что ты пытался напоить кофе всю свою грудь. И у тебя получилось. Застирай, а то въестся, и футболку можно будет выбросить.

Миша вздохнул, провел рукой по лицу, и тут в кадр ворвался Матвей. Вернее, сначала в кадр ворвалось нечто липкое и розовое, а потом из этого нечто высунулась рука.

— А Матвей у тебя вообще в сладкой вате с головы до ног, — констатировала я, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. — Миш, у него из-за ваты даже глаз не видно. Протри его, а то съедите случайно.

Миша растерянно обернулся, пытаясь одновременно удержать телефон, поймать сына.

— Да я сейчас, подожди… Матвей, да погоди ты! Дай папе тебя вытереть!

На фоне что-то грохнуло, всем составом мое чумазое семейство выгружалось из кабинки колеса обозрения.

А потом я снова услышала голос Макса:

— Мам, батя вряд-ли со стиралкой разберется, ты чего? Он, прикинь, даже не знает как пользоваться посудомойкой!

Я замерла.

— Мишань, ты серьезно?

Миша снова появился в кадре, теперь уже слегка растрепанный, с салфеткой в руках, которой он пытался одновременно вытереть и сына, и футболку.

— Ну… там кнопок много. Я не понял, какую нажимать, — буркнул он. — Там режим какой-то «интенсивный», «эко», «быстрый»… Откуда я знаю чего там этим кастрюлям надо.

Я захохотала, запрокинув голову.

11

Остаток дня на пляже я лежала на шезлонге, лицом к солнцу, и пыталась не думать о том, что дома, возможно, уже закончился хлеб, а Миша, скорее всего, будет кормить