Семь ошибок в слове «счастье» - Полина Рей

И дороги у нас с нею были разными. К моему огромному счастью.

Действий от Васьки долго ждать не пришлось. Уже вечером того же дня, когда я встретилась с Рыльниковой, мне позвонил отец Клима и сообщил, что он приедет поговорить. Со свекром у нас сложились хоть и не слишком теплые, но очень уважительные отношения. Я ни разу не слышала от него в свою сторону каких-то укоров, упреков или чего-то подобного. И пренебрежения, которое порой выказывают родители мужа невесткам, не было тоже. А уж когда родился Сашка, Семён Богданович и вовсе растаял и говорил, что ради внука готов на всё. Особенно учитывая, что от Васьки детей, видимо, в ближайшее время ожидать не приходилось.

Я не знала, что там происходило в момент, когда сестра Клима рассказала родителям о его похождениях, но с момента, когда муж умчался прочь, как ошпаренный, от него не было ни слуху, ни духу.

— Сестрюндель, это мы! — возвестила с порога Василиса, когда я открыла дверь и обнаружила на пороге родителей Клима и его сестру собственной персоной.

Как же я была благодарна Ваське за то, что она рядом! Не представляла, как чувствовала бы себя, запертая и привязанная к жизни, которая крутилась сейчас вокруг маленького сына, да ещё и без поддержки.

— Здравствуйте, — поздоровалась я, давая возможность пройти в прихожую и разуться-раздеться.

Мои свёкры были мрачнее тучи, и я надеялась, что гнев, который они буквально готовы были излить, падёт на голову Клима, а не на мою, пусть и случится это дистанционно.

Когда мы прошли на кухню, где я предложила всем чай, от которого — опять же все — отказались, слово сразу взял Семён Богданович.

— Василиса поведала про то, что вытворяет Клим, — пророкотал он, глядя на меня. — Мы полностью на твоей стороне и обижать тебя или внука точно не позволим!

Он повысил голос, на что я машинально приложила палец к губам. Не хотелось тревожить Сашку, который и без того натерпелся переживаний за последнее время.

— Да, прости! — тут же откликнулся свёкор, чем вызвал у меня улыбку. — С сыном я ещё не говорил. Он вообще избегает моих звонков, а от требований встретиться отказался. Но я добьюсь с ним беседы!

Свекровь, дослушав мужа, тоже вступила в разговор:

— Я буду приезжать к тебе помогать, когда позовёшь. Не стесняйся, Тамара, и не думай, что я придерживаюсь устаревших методов воспитания и ухода!

Моя улыбка стала ещё шире. Дарья Дмитриевна была близка к правде — я и впрямь пару раз ловила себя на мысли о том, что в качестве бабушки мать Клима будет весьма ортодоксальной.

— Спасибо большое, — ответила я. — Мне действительно очень понадобится моральная поддержка.

Я всё же поднялась и начала готовить чай, потому что мне чем-то нужно было занять руки. Чувствовала на себе взгляд Васи, которая знала про мою сегодняшнюю встречу с Рыльниковой, но пока мы обсудить её не успели.

— Сегодня я говорила с Линой — это жена одного из тех друзей Клима, с которым он… ездит по саунам в сопровождении женщин с низкой социальной ответственностью, — проговорила я размеренно, ставя чай перед свёкрами и Васей.

Сестра фыркнула, услышав моё определение шлюхам Банщикова и его компании. Но тут же приняв серьёзный вид, устремила на меня взгляд.

— В общем, там всё не так просто, — добавила я и, устроившись за столом снова, принялась рассказывать о том, что мне удалось выяснить.

ГЛАВА 4

У Альмы, которую на самом деле звали Анной, но которая ненавидела своё простое и, как она сама его называла, колхозное, имя, была отличная квартира в центре. Там Клим и обосновался на пару дней, что ему совсем не нравилось, потому что это словно бы ставило его в зависимость от женщины, а Банщикова это не устраивало от слова «совсем».

Он, конечно, мог как ни в чём не бывало продолжать жить с женой, если бы вся ситуация стремительно не вылетела из-под контроля, и всё благодаря Василисе. Сестра с какой-то маниакальной жадностью стала не просто выяснять всё относительно его образа жизни, а лезла всюду, куда не следовало.

Клим, положа руку на сердце, подобного не понимал. Он же был честен с женой, пусть признался во всём не сразу. И при всех исходных данных, когда просто перестал чувствовать в её сторону желание и влюблённость, самым лучшим для неё исходом было просто согласиться на то, что он ей озвучил. Жилья Клим ни её, ни сына не лишал. Точно так же приносил бы деньги в семью, содержал бы супругу и Сашку. Но Тома решила иначе и уже стала проходиться бульдозером по его тщательно выстроенной внесемейной жизни.

— Кли-и-м! — позвала его Альма, которая приехала в офис вместе с ним. — Ты задумался.

Она улыбнулась и заправила прядку волос за ухо. Вот такая простая, в какой-то мере домашняя, но в то же время элегантная, Аня нравилась ему гораздо больше, чем когда перед ним представала искушённая ночная жрица в соответствующем образе.

— А, прости. Ты выбрала? — спросил он у неё.

Подошёл сзади, встал за креслом босса, которое она заняла, устроившись за его рабочим компьютером. Сосредоточил внимание на тех помещениях, которые просматривала Альма.

Она хотела со временем сменить деятельность и открыть сеть ресторанчиков, и Клим планировал вложиться в этот бизнес. Во-первых, ему нравилось, что Анна не планирует после него работать в эскорт-агентстве, пусть и элитном. Во-вторых, при грамотном планировании и удачном проекте это направление может принести отличную прибыль.

— Мне нравятся вот эти три, — сказала она, указав пальцем на выбранные коммерческие объекты, но оценить их и ответить Альме хоть что-то Клим мне успел.

Дверь в его кабинет без стука открылась и на пороге возник разъярённый отец.

Взгляд его сначала прошёлся по сыну, потом сосредоточился на Анне, которая вскинула голову и удивлённо охнула. От мечтательной улыбки, которая сияла на её губах, не осталось и следа. Она померкла, а потом и вовсе сменилась вскриком, когда Банщиков-старший ринулся на Клима. Он схватил сына за грудки и хорошенько встряхнул.

— Ты что творишь? А? Позорник! Связался со шлюхой! — заорал Семён Богданович, совершенно не сдерживаясь.

Клим машинально сделал то, что просилось первым — с силой ударил отца по запястьям рёбрами ладоней, скидывая с себя его безумную хватку.

— Угомонись! — рявкнул он на родственника, затем обернулся к Альме: — Поезжай домой, я