Семь ошибок в слове «счастье» - Полина Рей

Просить два раза Анну было не нужно. Она вообще была весьма смышлёной во всём, а уж когда речь шла о том, чему сама стала невольной причиной, соображалка у неё срабатывала на ура.

Едва она скрылась за пределами кабинета, как Семён Богданович вновь ринулся на сына.

— Что ты творишь? — завопил ему в лицо, брызжа слюной. — Связался с потаскухой! Таскаешь её прямо на работу! Василиса уже рассказала, что в сети есть видео, на котором ты… ты…

Он взмахнул рукой, разрубая воздух. В этом жесте было всё то, что владело его отцом в данный момент. Обычно довольно спокойный, уверенный в том, что одним своим словом способен решить любой вопрос, сейчас папа находился в состоянии крайне ажитации.

— Василисе бы перестать совать нос в то, что её не касается! — отрезал Клим, предусмотрительно отходя за стол, на случай, если отцу взбредёт в голову с ним подраться.

Тогда придётся ответить собственному папе. Не станет же он терпеть, пока его мутузит отец? И всё из-за идиоток Томы и его сестры, которые решили вытащить то грязное бельё, которое он смог удалить из огромной интернетной помойки за считанные минуты.

— Это касается и её, и нас всех! Ты — позорник, Климентий! — рявкнул отец.

Поправлять его и требовать, чтобы дурацкое имя, которое ему дала Вася, и которое уже ушло в обиход, не произносилось никогда, Клим не стал. Пусть отец ярится и делает что хочет.

Жестом указав секретарше, которая после осторожного стука заглянула в кабинет, что он не нуждается ни в чём, Банщиков устроился на своём рабочем месте и кивнул на кресло напротив.

— Если есть что ещё сказать кроме оскорблений — валяй, — проговорил он, чем вызвал у отца новую вспышку гнева.

Она мелькнула в его глазах, но тут же погасла. Немного пораздумав, Семён Богданович всё же присел, но не на указанное место, а на край стола. Так он мог возвышаться над сыном и дотянуться до него в случае чего. Потому что надрать задницу этой самодовольной сволочи хотелось.

— Что эта дрянь здесь делала? — процедил он, небрежно кивнув на дверь кабинета.

— Ты про секретаршу? — сделал вид, что не понял, Клим. — Она хотела спросить, нужно ли подать нам…

— Хватит! — заорал отец.

Чего доброго, так и до сердечного приступа дойти может. А Климу совсем не хотелось возиться со скорыми и прочим.

— Если ты об Альме — то она здесь была по делу. А в целом, папа, это касается только меня и Томы!

Конечно, он совсем не рассчитывал на то, что на этом разговор завершится и что отец просто скажет — окей, я тогда пошёл. Но совсем не ждал, что папа прибыл сюда с конкретной целью.

— Мы будем делить всё поровну, Климентий, — процедил он. — Про квартиру я помню, она твоя и Тамара на неё претендовать не сможет. А вот фирма…

Он прищурился и посмотрел на него хитро. Чёртов старый маразматик!

— Фирму я открыл ещё до того, как женился на Тамаре, — покрутившись в кресле, что стало своего рода попыткой самоуспокоиться, ответил Клим.

— И что? — пожал плечами отец. — Всё то, что ты приобрёл, пусть даже оно и стало имуществом фирмы, когда был женат на Томе — делится пополам.

Ага, всё понятно. Эта компашка уже вынюхала, как делится при разводе его дело, в которое он вложил бабки и силы. Но и у Клима для отца и остальных были новости.

— Валяйте. Делите. У меня как раз взяты очень крупные кредиты на развитие бизнеса — так что мне нужна помощь и поддержка в выплатах. Или адвокат забыл вам сказать, что долговые обязательства тоже будут поделены наравне со мной? Так Тамаре следует об этом знать.

Он вовсе не хотел оскорблять женщину, которая родила ему сына, пусть к ней и не осталось ровно никаких чувств кроме благодарности. И то его в последнее время даже бесило, когда природная способность человека женского пола рожать детей возводилась едва ли не в разряд подвига. Но сейчас его попросту довели.

— Где она, по-твоему, возьмёт такие бабки, а? Ни работы, ни черта. В декрете начнёт вебкамщицей пахать?

Климу показалось, что вот теперь-то его отец точно доведёт до драки, однако всё сложилось так, как он и не предполагал. Видимо, новости о кредитных историях фирмы были настолько неожиданными, что Банщиков-старший завис. Выкуси, Семён Богданович. А то как рот разевать на чужой каравай — тут он первый, а как проблемы реальные решать, так и слов нет.

— Мы с Дарьей поможем Тамаре, — неуверенно проговорил отец.

Клим фыркнул.

— Почку продадите? Боюсь, пап, ты уже не в том возрасте, когда твои органы кому-то нужны. А может, квартиру пустите по ветру? Вперёд! Только ко мне домой жить не приходите — у меня не коммуналка.

Поняв, что отец присмирел, Клим встал из-за стола и отошёл к окну.

— Я предложил Тамаре самый мягкий для неё и Саши вариант. Всё остаётся так, как есть сейчас. Она спокойно растит нашего сына, живёт в моей квартире, пользуется всеми благами. Я буду содержать её и сына, я от этого не отказываюсь и для данного действа вовсе не обязательно грозить мне судом. Но жить я стану так, как сейчас. Всякое в жизни бывает — мужчина просто перестаёт любить и хотеть свою жену. Только я при этом не желаю быть дерьмом. Я буду и дальше выполнять взятые на себя обязательства.

Он повернулся к отцу. Тот смотрел на него тяжёлым взглядом, который Климу совершенно не понравился.

— Ты не хочешь быть дерьмом не зря, — проговорил тихо Банщиков-старший. — Потому что ты уже им стал. Причём очень и очень дурнопахнущим. Я отрекаюсь от тебя, Клим. С таким отношением к жене, ребёнку, к близким в принципе — ты мне не сын. Я буду на стороне Тамары до конца. Знай это и не обижайся потом — ни на мои действия, ни на жизнь, которая тебе выдаст такой бумеранг по затылку, что ты на ногах не устоишь. Только когда это случится — я тебе руки не подам.

Сказав это, Семён Богданович поднялся и ушёл. А Клим, крепко выругавшись сквозь стиснутые зубы, едва сдержался, чтобы не запульнуть чем-нибудь в закрывшуюся за отцом дверь.

Ему нужны Альма и расслабление. Иначе с этим дурдомом на выезде можно окончательно поехать кукушкой.

— У тебя такой строгий отец, — сказала Анна, когда он приехал домой вечером того же дня.

Забрав у него документы, отложила