Клеймо зверя. Покорись мне, истинная! - Алекс Найт

по строчкам своих потерь. Но напрягало даже не это. Я сознательно лишал себя политической защиты и всех свобод. После подписания Кэссиди могла просто убить меня. И для неё не наступит никаких правовых последствий и возможных неприятностей со стороны Клоуфаста. Впрочем, брат бы не простил, но это другая история.

— Мне хоть бельё оставят? — спросил ровно, пытаясь навеянной меланхолией скрыть опасения и злость.

Она унижала меня раз за разом. И только понимание её мотивов и вера в Валери заставляли сдерживать характер.

— Выберешь вещи, которые хочешь взять в новую жизнь. Их проверят на сюрпризы, — ответил она. — Подписываешь? У меня и без тебя достаточно забот.

Она откинулась на спинку кресла и чуть поморщилась от боли.

— Можно отложить мой допрос на потом. Когда твои раны заживут и пройдёт свадьба? — предложил ей я, расписываясь в документе.

Сердце задрожало. Мне оставалось только верить в благополучный исход.

— Приступим, — проигнорировав мои слова, она забрала у меня бумаги, просмотрела их, сверила мою подпись с другим документом, даже проверила чернила.

А мне оставалось только в очередной раз убедиться в раздражающей педантичности алхимиков. Ну и мысленно готовиться к жёсткому допросу. Даже, возможно, к пыткам и смерти. Но я надеялся на виде́ние Валери и доброту Кэссиди. И вера в лучшее не подвела. Допрос прошёл довольно мягко, хоть и выматывающе. Меня не пытали, не убили, разве что снова пригрозили мучительной смертью, зато отпустили. Конечно, под охраной, но я был рад покинуть камеру. А скорая встреча с истинной грела душу.

Мне выделили полчаса на сборы, после проверили вещи и забрали почти все артефакты, кроме пары защитных. Остальное обещали отправить на родину, ведь присутствовали и родовые ценности. Следом меня проводили на выход. Здесь ожидал автомобиль, что несколько взбудоражило. В Клоуфасте предпочитали кареты с лошадьми. Уровень развития Стоудора потрясал воображение, о чём я сообщил Минарии, когда залез в салон.

Девушка сразу отодвинулась к окну, глядя на меня с опаской.

— Вам повезло, это одна из последних моделей. Развивает скорость до восьмидесяти километров в час, манёвренная, а конкретно этот автомобиль ещё и защищён от… покушений. Пуленепробиваемые стёкла, усиленный сплав корпуса. Хотя самое интересное, конечно, под капотом. Мотор — настоящее произведение искусства, — и она мечтательно зажмурилась.

— Насколько знаю, ты гениальный механик?

— Не мне судить о моей гениальности, но так говорят, — ответила она, пожав тонкими плечами.

— Что дальше, Минария? Ты позволишь мне жить с тобой?

— Что? Нет, конечно, — придушенно усмехнулась она. — Вы поживёте в моей квартире, пока не подберём вам жильё получше.

— Ко мне можно на «ты». Я больше не принц, а ты моя покровительница, Минария.

— Но мы по-прежнему незнакомцы, — ответила она как-то обречённо.

— Это изменится, если ты позволишь себе узнать меня.

— Связь точно не разорвать? — спросила она напряжённо.

— Не разорвать, — отозвался я, задохнувшись на миг.

— И вы погибнете без меня?

— Да, от тебя зависит моя жизнь и смерть. Но связь начала устанавливаться. Возможно, и ты погибнешь, если я умру.

Голубые глаза расширились от ужаса.

— У нас нет выбора, Минария, но от нас зависит, к чему мы придём. Мы можем полюбить, а можем погибнуть. Что выбираешь ты?

— Изучить связь с научной точки зрения, — она отвернулась к окну, когда машина тронулась.

— Что ты имеешь в виду?

— Оборотни вряд ли вообще пытались разорвать истинную связь. Но мы в Стоудоре, и у меня в распоряжении самые передовые методы исследования. Уверена, мы найдём выход из нашей ситуации, не портя друг другу жизнь. Не воспринимайте выданный вам шанс согласием на отношения. Я дала вам шанс на жизнь.

Её слова принесли ужас в сознание и вызвали глухое неприятие. Потому я решил промолчать, но понял, что Минария лишь выбрала оптимальный вариант между совестью и свободой от меня.

/Минария/

Никогда поездка до моей квартиры не проходила так нервно. Я ощущала присутствие оборотня каждой клеточкой тела, кажется, даже улавливала его терпкий аромат и жадность прикосновений звериного взгляда. Он постоянно смотрел на меня, будто пытался насытиться моим образом. Метка снова жгла кожу. И несмотря на проведённое Кэссиди воздействие, я ощущала влечение к Рауну и лёгкое возбуждение. Но если бы не алхимическое вмешательство, мне было бы намного хуже. Думаю, я бы позволила ему всё. Сама бы попросила. И это ужасно!

— Ты здесь живёшь? — спросил Раун, когда машина остановилась. — Большой дом.

— Здесь моя квартира, — пояснила я, быстро покидая салон.

— Хм, — послышалось от оборотня.

Стоило ему вылезти из машины, как немногочисленные прохожие начали косить на него взглядами. Высокий, широкоплечий, с длинными золотыми волосами, хищным взглядом и в одежде будто из прошлого, он выглядел чуждым на обычной улице города.

— Охрана поднимется с нами. Я покажу квартиру, соберу вещи и уеду, — сообщила Рауну, двинувшись к воротам.

Ключ открыл калитку, пропуская нашу странную компанию во внутренний двор. Соседи наверняка увидят, ринутся расспрашивать. Впрочем, я всё равно редко бываю дома, хотя первое время покупка собственного жилья была мечтой и целью. Но я всё равно любила свою квартирку. Четырёхэтажный дом старой постройки, всего три подъезда и в каждом по две квартиры на этаже. Чисто, уютно, рядом центральный парк.

Мы вошли в дом и поднялись по лестнице на третий этаж. Я открыла квартиру и пригласила мужчин внутрь. Испытала некоторую неловкость, ведь из-за постоянного отсутствия нет времени на уборку.

— Пойдёмте, я покажу, где ванная, гостевая комната и кухня, — протараторила, быстро подхватила лежащий на полу плащ и повесила его на крючок, после чего двинулась дальше.

Ремонт здесь делался до покупки, но мне нравилось оформление в бежевом и оливковом цвете с преобладанием мебели из светлого дерева. Менять я ничего не планировала.

— Ты точно здесь живёшь? Твой запах ощущается слабо, — оборотень следовал за мной по пятам, когда охрана осталась в прихожей.

— Да, но часто мне лень возвращаться или бывает слишком поздно.

— Из-за мужчины? — голос оборотня понизился, и по моему позвоночнику скользнул холодок.

— Ночую на работе, — ответила робко, но