Я ненавижу тебя еще больше - Александра Муди

“Конечно, он мог бы остановиться где-нибудь еще...” Я начала покусывать нижнюю губу, когда мой взгляд снова метнулся к сумкам в руках Шейна. “Разве у него нет членов семьи, которые могли бы приютить его?”

Папа покачал головой, и я почувствовала, как всякая надежда выиграть спор покидает меня, когда я увидела уверенность в его глазах. “ Его дедушка слишком стар, а остальные члены его семьи живут за пределами штата. Это уже решено, Элли. Чейз остается здесь.

Мои плечи начали опускаться. Мне не понравилась окончательность его слов, но я слишком хорошо знала, что папа ни за что не передумает. У меня был слишком большой опыт общения с его упрямством, чтобы надеяться, что он передумает. Я умоляла его все летние каникулы позволить мне продолжить уроки танцев в выпускном классе, но безрезультатно, и его правило не ходить на свидания не подлежало обсуждению на протяжении всей средней школы. Когда он что-то решал, пути назад не было, и если папа уже согласился присмотреть за Чейзом, был ничтожный шанс, что он прислушается к моим возражениям.

— А теперь, ты не поможешь своему брату отнести сумки Чейза в его комнату?

Я медленно кивнула и взяла одну из больших спортивных сумок, которые Шейн протянул мне, прежде чем последовать за ним из кухни. Меня бесило, что мой отец отказался выслушать меня, и было ясно, что его не волнует, что это решение разрушит мою жизнь.

Мы с Чейзом были как масло и вода; наши молекулы искренне отталкивали друг друга. Заставлять нас жить вместе было все равно что встряхивать две субстанции и ожидать, что они пойдут против своей природы и волшебным образом смешаются. Это было научно невозможно, и если бы мой отец когда-нибудь удосужился оторваться от работы хотя бы на полминуты, он бы это знал.

Всякий раз, когда я входила в комнату, на лице Чейза появлялось хмурое выражение, и хотя он почти ничего мне не говорил, то немногое, что он говорил, было намеренно резким и на удивление обидным. Он не боялся высказывать свое мнение, и, казалось, у него никогда не возникало приятных мыслей, когда я была рядом. Я тоже не особо сдерживалась, когда дело касалось его. Но разве ты можешь винить меня? Это была самозащита, чистая и незамысловатая, и я не хотел провести следующий год своей жизни в напряжении.

Как только я убедилась, что папа не сможет услышать, я потянула Шейна за рукав, заставляя его остановиться. “Как давно ты знал, что это происходит?”

Уголок рта Шейна приподнялся, когда он ухмыльнулся мне. “Около месяца”.

— Целый месяц!

Ухмылка Шейна только шире расплылась по его лицу. Казалось, он наслаждался тем, как плохо я восприняла новость о нашем новом прибытии. Я знала, что в этом не было злого умысла. Шейн, казалось, искренне находил забавную сторону во всем в жизни. Вероятно, поэтому он так сильно меня раздражал.

— Почему никто не сказал мне раньше?

“Потому что мы знали, что ты слишком остро отреагируешь. Мы с папой решили, что для всех нас будет легче, если мы подождем до последней минуты”.

Мой желудок скрутило от гнева. — Я не слишком остро реагирую.

Шейн усмехнулся. “Ты не выглядел таким испуганным с тех пор, как твой кролик умер, когда нам было по пять”.

“Не упоминай о Пушистиках в такое время. Как будто мой день складывается недостаточно плохо”. Я тяжело вздохнула и посмотрела в потолок. Я вела себя как последняя дрянь, но папа и Шейн этого не понимали. Они никогда этого не поймут. В их глазах Чейз не мог поступить неправильно, но они не были теми, чей первый поцелуй был намеренно сорван им. И они, конечно же, не выслушивали все его жестокие слова на протяжении многих лет. Их, конечно, не волновало, что он придурок, но меня волновало, и мысль о том, что он будет жить с нами под одной крышей, была похожа на все мои кошмары, кульминацией которых стала реальная жизнь.

“Послушай, ты его почти не увидишь”, - сказал Шейн. “У Чейза на самом деле есть жизнь, и она будет не такой плохой, как ты думаешь”.

Я перевела взгляд с потолка на своего брата. Я могла сказать, что он искренне пытался успокоить меня, но это не помогало. — У меня есть своя жизнь, — проворчал я.

“Элли, ты провела утро в доме престарелых и весь день за своим Kindle”.

Я хотела поспорить с ним и напомнить, что у меня были друзья и что я видела их почти каждый день в течение лета, но я вздохнула и кивнула. Спорить не стоило. Шейн был настолько поглощен футболом и своими друзьями, что совершенно не обращал внимания, когда это касалось моей жизни. На самом деле меня не волновало, что он считает меня затворницей. Мне нравились мои друзья, но мне также нравилось оставаться наедине с книгой, и в этом не было ничего плохого. Прямо сейчас у меня были причины для беспокойства поважнее, чем мнение Шейна обо мне.

Мой брат одарил меня улыбкой, прежде чем повернулся и продолжил нести чемодан вверх по лестнице в гостевую спальню — спальню Чейза.

Я все еще пытался осознать происходящее. Мне казалось, что я попал в какую-то альтернативную реальность, потому что реальная жизнь не могла быть такой жестокой.

Я медленно поплелась вверх по лестнице, следуя за Шейном. Комната Чейза находилась прямо через коридор от моей, и когда я вошла, он молча стоял у окна, глядя на задний двор.

“Чувак, выпускной год обещает быть лучшим годом в моей жизни”, - объявил мой брат, бросаясь на кровать Чейза.

Чейз кивнул, но ничего не ответил.

Мне всегда было так странно видеть моего брата и его лучшего друга вместе. В то время как Шейн, казалось, освещал каждую комнату, в которую он входил, как какая-то светящаяся звезда, Чейз был похож на грозовую тучу, темную и грохочущую, как будто он сдерживал раскат грома, который мог разразиться в любой момент. Они были совершенно разными, и я никогда не мог понять, как они стали такими хорошими друзьями. Раньше они вместе играли в футбол, но Чейз уволился в прошлом году, и я надеялся, что их дружба иссякнет после того, как он покинет команду. Однако это было принятие желаемого за действительное, потому что они были так же близки, как и всегда.

Я бросила сумку Чейза на землю у двери. Она приземлилась с