Жена криминала - Маша Драч

меня из себя. Когда я пытался представить нашу встречу, то даже не надеялся, что Полина так вот сразу с разбега запрыгнет на меня, расцелует и скажет, что прощает. Но и на нынешнее поведение тоже не рассчитывал. Будто мы никто друг другу. Будто это не мы трахались днями и ночами напролет. Не мы делали друг другу больно, а потом залечивали эту боль.

— Говори.

— Не здесь. И не тогда, когда этот ублюдок так палит на нас.

Стараюсь следить за своими ногами, чтобы не оттоптать красивые туфли Поли и не причинить ей вреда.

— Других вариантов не предложу. Прости, — она вежливо улыбается мне и на секунду наши взгляды встречаются.

— Не надо со мной разговаривать так, будто я бухой вхлам клиент, а ты ответственный и почетный работник отеля.

Ее фальшивая улыбка тут же исчезает, а глаза снова спускаются к моему кадыку. Я хочу встряхнуть Полину. Схватить ее за плечи и трясти до тех пор, пока она снова не станет собой. Мне было бы в сто раз легче, если бы она послала меня или прицелилась расцарапать рожу за то, что я фактически ее бросил. Любая реакция лучше… вот этой.

— Я знаю, что поступил как мудак, Поль. Я много раз с тобой поступал как мудак, а ты всё равно прощала и давала нам шанс. Я искал тебя. Все эти три года. Нам нужно поговорить. Есть о чем, согласна?

Я вовремя ловлю себя на том, что еще чуть-чуть и прижмусь губами к ее виску. Не нужно этого делать, особенно, когда Кудашевский взглядом сверлит мне голову.

— Вы с Ланой останетесь на торт? — снова эта долбанная улыбка а-ля я лучший работник месяца. — Его пекли по заказу. Один из лучших поваров-кондитеров Европы.

— Поль, да срать я хотел на этот торт и на кондитера.

Она отстраняется от меня, делает поворот вокруг своей оси, держась за одну мою руку, затем возвращается в исходную позицию. И снова между нами сантиметры свободного пространства. Полина будто до миллиметра просчитала свой этот танцевальный элемент.

А что будет, если я пошлю нахер эти сантиметры и прижму ее к себе? Кудашевский убьет меня? Ее?

— Мой «мерс» стоит здесь у вас на подземной парковке. Я уйду первым и буду ждать тебя внутри. Мы просто поговорим, угу?

Полина ничего не отвечает, даже кивком не показывает, что согласна, потому что музыка заканчивается и Кудашевский с Ланой через секунду оказываются уже рядом с нами. Он коршуном вокруг Поли летает. Сразу сцапывает ее и опять утаскивает за собой.

— Савва пока не особо нам верит, — тяжело вздыхает Лана и перехватывает у официанта с подноса бокал с какой-то золотистой шипучкой.

Еще полчаса назад я бы открыто сказал, что мне насрать. А теперь понимаю, что это и в моих интересах, чтобы он верил в наши с Ланой отношения. По крайней мере до тех пор, пока я не разберусь, что происходит с Полиной. Другого легального варианта находиться в зоне досягаемости у меня сейчас нет.

— Значит, плохо старалась.

— Да нет же. Рассказала, какой ты хороший и о том, что у тебя свой бизнес, чтобы Савва не думал, будто я спуталась с альфонсом.

— Логично. И что не сработало? — Спрашиваю, а взглядом, как и на протяжении всего вечера, слежу за Полиной.

— Не доверяет моему вкусу. Пока у вас тет-а-тет не случится, ответа не дождусь.

— Как у вас всё сложно тут. А у твоего брата случайно не просят официальное разрешение сходить посрать? Или в таких вопросах он готов дать свободу?

— Вик, блин! — Лана несильно тычет в меня локтем. — Не смешно. Знаешь, каково это иметь вот такого родственничка?

— Не-а.

Я замечаю, что Полина что-то говорит Кудашевскому на ухо. Он слегка хмурится. Поднимает голову, смотрит ей прямо в глаза. Она что-то еще говорит и в конечном итоге получает короткий кивок. Через пару секунд Полина исчезает из патио.

Чтобы сильно не палиться, я выжидаю где-то минуту. Затем ссылаюсь на важный звонок. Лана с легкостью отпускает и не задает вопросов, потому что к ней снова подошла Симона, перетянув на себя всё внимание. Отлично.

В доме в противовес патио тихо и темно. Я слышу собственные шаги. Набойки отдают обычными глухими звуками, а мне кажется, что по башке бьет здоровенный колокол.

Спускаюсь на парковку. Здесь тоже никого нет. Пока что всё складывается идеально.

Иду к своей машине. Роюсь для вида в телефоне. Сажусь за руль. Жду. Таращусь на входные двери и жду, жду, жду. Наверное, так же меня когда-то ждала Полина, а я не приехал, потому что валялся на больничной койке и элементарно не мог вспомнить собственное имя.

Меня конкретно поплавило после нашей истории с Полей. Я временами сам себя уже не узнаю. Все эти сантименты, сопли — не в моем характере. Но что я могу сделать с сердцем, которое бьет в грудную клетку и не успокоится, пока не сделает в ней дыру?

Полина не появляется ни через минуту, ни через пять и ни через десять.

Вибрация смарта в вакуумной тишине салона звучит оглушительно.

Лана.

— Вик, ты где? Торт уже вынесли.

— Иду.

Она не придет.

С чего я вообще решил, что Полина отпрашивалась у Кудашевского для встречи со мной?

Раздраженно прищелкиваю языком и возвращаюсь в шум праздника, который кроме тошноты, ничего у меня не вызывает. Полина тоже здесь. Значит, я всё правильно понял. Встреча со мной ей нахер не упала, она отлучалась по своим каким-то делам. Может, возилась со сраным тортом?

Что чувствую по этому поводу, не знаю. Этот вечер в плане эмоций выдавил меня до последней капли. Ни единого глотка спиртного не сделал, а башка трещит.

Трачу еще десять минут на весь этот корявый цирк и понимаю, что с меня хватит. Сегодня — точно. Мне нужно остыть и понять, что делать дальше.

— Вик, подбросишь? Я, кажется, натерла себе мозоли, — хнычет Лана.

— Погнали.

Скупо прощаюсь с виновником торжества. Он не просто смотрит на меня, а, блядь, сканирует с головы до пят.

— До новых встреч, Виктор.

— До новых, Савелий. Полина, был рад знакомству.

Поля мельком смотрит на меня и едва заметно улыбается.

— Взаимно.

К дому Ланы я еду на запредельной скорости. Пытаюсь прийти в себя, но даже доза адреналина от поездки не помогает. Запоздало вспоминаю про Макса, которые наверняка ждет меня. Замедляюсь, быстро пишу, что свидимся на днях и бросаю телефон на панель.

— Поднимешься? — мурлычет Лана и касается губами