Военная Академия. Искалеченная по вине генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

его тоне появилась та самая, бесконечно раздражающая снисходительность. — Так она упала… Поскользнулась на подножке. Гордая. Решила взобраться сама. Ну и… немного поцарапалась о герб. Бедная девочка. Так что прошу отпустить нас домой. Чем быстрее мы приедем, тем быстрее ей окажут помощь…

— Поскользнулась? — переспросил я. — Вот так?

Я не дал ему договорить. Моя рука молниеносно впилась в его светлые волосы. Пальцы сжались в железный замок.

Фландр даже вскрикнуть не успел.

Я ударил его головой о ту самую дверцу кареты.

Хруст. Глухой, неприятный звук удара кости о дерево.

Фландр взвыл. Звук получился некрасивым, животным. Он осел прямо в грязь, хватаясь руками за лоб, из-под пальцев потекла темная струйка крови.

Я отпустил его. Он остался лежать, скуля и трясясь.

— Просто кто-то забыл, что драконы видят в темноте так же хорошо, как и днем, — произнес я, наклоняясь к нему.

— Вы все не так поняли, — шептал Фландр, пытаясь прийти в себя от боли. В его глазах застыли слезы.

— Я видел каждое твое движение, — припечатал я. — Ты ударил ее о дверцу кареты.

— Вы… вы не имеете права такое говорить! — зашипел Фландр, поднимая на меня полные ненависти глаза. — Она упала! Оступилась! Вам могло показаться… Я пытался ее поймать…

Он смотрел на меня, понимая, что спорить бесполезно.

— Генерал! Это частное дело! — произнес он совершенно другим голосом, полным гордости и уязвленного самолюбия.

Я не стал слушать дальше. Я шагнул в карету.

Внутри пахло дорогим табаком и страхом. Она сидела, привалившись головой к стенке. Глаза закрыты. На виске, прямо у линии роста волос, разбухала ссадина. Но страшнее всего была не ссадина. Рана на щеке. Она сочилась темной, густой кровью, и струйки стекали на ее шею, теряясь в алом бархате сидения.

«Значит, я видел не все!» — пронеслось в голове стремительное, как вспышка.

Перед глазами вспыхнула картинка из ее рассказа: «Там были… друзья… смех… нож…».

И мне стало не по себе.

Глава 14 Дракон

Глава 14 Дракон

И если хотя бы половина из того, что я услышал, было правдой…

«Я его убью!» — захрипел внутри зверь.

Мне впервые стало плохо. Физически.

Я аккуратно, насколько позволяла кипящая во мне ярость, поднял ее на руки.

Она живая.

В этот момент я рефлекторно прижал ее к груди, обжигая ее лоб горячим дыханием.

Шаг за шагом я нес ее в сторону Академии. Мне было неимоверно тяжело. Не от ее веса, не от того, что каждый шаг без трости давался мне непросто.

Меня раздражало даже то, насколько маленькой она казалась у меня на руках.

Раздражало, что я вообще замечаю это.

Меня выворачивало наизнанку от мысли, что я мог так ошибиться. И сейчас вся ярость, не нашедшая выхода, сжигала меня изнутри.

Мне стало еще тяжелее.

От ее близости. Меня выворачивало от мысли, что я сам отдал ее ему в руки.

'Академия — это единственное место,

Желание убить Фландра боролось с желанием укрыть ее плащом. Чувство вины жгло внутренности сильнее, чем любой огонь.

Я вышел из кареты, не глядя на лежащего графа.

— Человека, с которым я служил, я уважал, — бросил я через плечо. Голос звучал глухо. — А тебя — презираю.

— Ты не имеешь права! — заорал Фландр, пытаясь подняться, но ноги его не слушались. Он пополз по грязи, а светлые волосы окрасились кровью. — Это моя жена! По закону! Верни ее обратно! Ты не имеешь права забирать ее!

Я шел к зданию академии, крепко прижимая ее к груди. Дождь сек лицо, капли стекали по щекам, пытаясь остудить мою кипящую ярость.

Внутри все горело. Ее кожа жгла через ткань. Каждое движение отзывалось в мышцах. Я смотрел вниз. Кровь на ее виске уже начала сворачиваться.

— Думаете, я это так оставлю? — визжал он мне в спину. — Закон на моей стороне!

Я остановился на мгновение, не оборачиваясь. Крылья за спиной медленно складывались.

— А на моей стороне — я и армия, — ответил я.

И пошел дальше.

Дежурный у входа стоял бледный, как полотно, прижавшись к стене. Он видел всё. Видел крылья. Видел кровь. Видел, как генерал Моравиа несет на руках женщину, которую должен был выдать мужу.

Я прошел мимо, не объясняясь. Объяснения будут потом. А пока что есть только ее сердце, которое бьется слабо и неровно рядом с моим.

И страшная мысль о том, что впервые в жизни я ошибся.

«У вас же есть сердце! Я знаю, оно есть у всех… И у вас тоже…» — я словно снова слышал ее голос.

Меня пробило холодным потом. Дыхание перехватило. Я понял. Понял с тошнотворной ясностью, от которой свело желудок. Она пыталась сказать правду. Кричала о ней всем своим существом.

А я не услышал.

Глава 15

Глава 15

Тьма была не покоем, а ловушкой.

Я висела в ней, боясь открыть глаза.

Потому что открытие глаз означало бы возвращение в реальность.

А реальность могла оказаться красным бархатом сидений, запахом миндаля, дорогого вина и его пальцами, сжимающими мою челюсть.

«Не просыпайся!» — билось внутри.

Пусть это будет сон. Сны заканчиваются. Но тело чувствовало иначе. Оно ощущало движение. Ритмичное, тяжелое покачивание. Не стук кареты. Чужой шаг.

В уши втекал знакомый гул, а в нос ударил знакомый запах. Приглушенные команды, звяканье металла, тяжелое, ровное дыхание надо мной. Руки. Крепкие, обхватывающие меня под спину и колени.

Пальцы давили сквозь ткань, оставляя жаркие, непрошенные отметины на коже. Паника ударила под ребра, холодная и острая.

Я дернулась, пытаясь вырваться, царапая воздух, цепляясь ногтями за жесткое сукно кителя. Горло сжалось, пытаясь вытолкнуть крик, но из глотки вырвался лишь сдавленный, рваный стон.

— Утихни.

Знакомый голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой завибрировала грудная клетка, прижатая к его плечу.

— Ты в Академии.

Слова не принесли облегчения.

Они принесли новую волну ужаса. Академия. Генерал. Дракон. Мужчина. Мое тело уже не различало спасителя и палача.

Оно помнило только одно: руки, которые держат, всегда требуют подчинения. Когда он поправил хватку, сдвигая ладонь чуть выше талии, чтобы удобнее нести, мои мышцы сжались в тугую пружину. Я вздрогнула от того, что мундир задрался, а прикосновение пришлось на обнаженную кожу спины.

Я дернулась резко, всем телом, вжимаясь в пустоту, закрывая лицо руками, готовясь к боли.

Он замер.

Я почувствовала, как изменилось его дыхание.

Стало тяжелее. Глубже.

Ладонь, обжигающая мою кожу, медленно, с неестественной, почти болезненной осторожностью, отодвинулась. Он не сказал ни