Остров миллиардеров. Часть 1 - Оливия Хиллиер

— Каких именно вещей? — быстро ответила я.

Он ухмыльнулся, и я впервые заметила отчетливые ямочки, обрамляющие обе его щеки. Он был настолько идеален, настолько симметричен, что не быть какой-нибудь моделью было преступлением. Он реально должен был быть на плакате Calvin Klein во всей красе прямо посреди Таймс-сквера, чтобы каждый мог сидеть и наслаждаться его образом. Готова поспорить, один единственный снимок этого мужчины мог бы излучать почти ту же энергию, которую я ощущала направленной на меня прямо сейчас, сидя напротив него. Мне стало жарко между ног, поэтому я плотно сжала их. Если я быстро не возьму себя в руки, всё может закончиться мокрым пятном на моей юбке, а если я позволю вспышкам мыслей о том, что этот мужчина прячет под рубашкой, вскружить мне голову, я могу просто соскользнуть со стула.

— Ну, может, наши проблемы не так уж и отличаются. Если бы мы поменялись ролями, возможно, я оказался бы на твоем месте, подавая заявку на «Холостячку». Скажем так, моя личная жизнь звучит не сильно иначе, чем твоя.

Я фыркнула, закатив глаза.

— Ой, да ладно тебе, я всё еще ничего о тебе не знаю, но что я знаю точно, так это то, что ты не из тех мужчин, которые будут соревноваться с другими парнями на реалити-шоу, давай будем реалистами.

Генри приподнял брови, поджав губы.

— Ты знаешь обо мне так много по одному взгляду?

— Ну, не могу сказать, что по одному взгляду. Это мои наблюдения за тобой за последние пару часов. Я заметила, как твои глаза скользят по мне, что, очевидно, натолкнуло меня на пару предположений о тебе. — Слова сами слетали с моих губ.

Сейчас, вероятно, был тот самый момент, когда мне следовало прекратить пить: я была на пике своей уверенности, говорила вслух и называла вещи своими именами. Если бы я перебрала еще на пару бокалов дальше того места, где находилась сейчас, я бы начала говорить то, чего говорить точно не следовало.

Он рассмеялся, и звук его глубокого горлового смеха и дерзкая ухмылка, украсившая его губы после этого, реально не помогали мне сдерживать свои мысли.

— Вау, ты реально раскусила меня. Пожалуйста, просвети меня, Молли. Что это за наблюдения и выводы, которые ты обо мне сделала?

Я поджала губы, на этот раз обдумывая свои слова перед тем, как произнести их. Для меня это был довольно редкий момент при таком количестве алкоголя в организме.

— Не выводы, просто наблюдения. Я вижу, что ты глубоко мыслящий человек. Пара морщинок у твоих глаз говорит мне о том, что ты привык получать то, чего хочешь, ну или, по крайней мере, как только примешь четкое решение о том, что это такое, разумеется, — сказала я.

Генри пристально посмотрел на меня, его губы слегка приоткрылись, брови взлетели еще выше. Я ждала, что он заговорит, но ни единого слова не вырвалось — скорее всего, потому что он был шокирован. Потому что я была права. Потому что я его раскусила, и от этого он захотел меня еще больше.

— И это может показаться высокомерным, но я так не думаю. Я нахожу это очень милым, даже сексуальным...

— Что именно? — Генри прищурился на меня, словно я была кусочком пазла, который он пытался разгадать, или пытался угадать то самое, что я собиралась сказать.

— Я думаю, ты знаешь, что ты из элиты, — сказала я, когда на его лице появилось легкое недоумение. — Как я и сказала, это не плохо. Это сексуально, когда мужчина знает, кто он такой, не пытаясь быть показушником. Я думаю, ты знаешь, кто ты, у тебя есть хорошее представление о том, чего ты хочешь, и чем бы ты ни занимался, что-то подсказывает мне, что ты в этом очень успешен.

На нем не было ничего броского, и он был полной противоположностью самодовольным типам — а именно такими я находила большинства успешных мужчин, с которыми встречалась. Но в нем должно было что-то быть, чтобы уметь быть настолько присутствующим, настолько сдержанным и тихо уверенным в себе, каким он себя преподнес. Его привлекательность выходила далеко за рамки внешности. Если бы дело было только в том, что он знает, насколько он горяч, думаю, он выбрал бы одеться сегодня вечером во что-то получше, прекрасно зная, что собирается прийти в бар с тремя другими девчонками.

Дерзкая улыбка снова украсила губы Генри, когда он неверующе качнул головой. Я села чуть прямее, потому что была права, и он знал, что я права.

— Возможно, это ровно то же самое, что я вижу в тебе. Как бы ты ни думала, что рассказала мне о себе много, Молли, я думаю, ты не прошла сегодня не потому... ведь такое лицо, как у тебя...

Он сделал паузу, сжав губы, и я понятия не имела, что он собирается сказать, но его следующие слова должны были быть выбраны с осторожностью, потому что с того места, где я сидела, я уже едва сдерживала себя. Это действительно был тот уровень, на котором мне нужно было держать вещи сегодня вечером. Или, скорее, тот уровень, на котором я обещала себе держать вещи после первой встречи с кем-то. Но я обожала это нарастание и предвкушение того, что буквально могло быть не чем иным, как чистой фантазией с кем-то в моей голове.

— Я могу сказать по одному взгляду, что то, как твои глаза встречаются с моими — словно они пронзают меня насквозь, словно они уже прочитали обо мне так много, но всё еще способны оставаться такими идеально сдержанными и невинными. И то, как ты улыбаешься губами — словно знаешь куда больше, чем говоришь — заставляет меня сгорать от любопытства узнать те многие слова и мысли, которые ты прячешь за ними. Ты излучаешь невероятно интригующую энергию, мисс Молли, скажем так.

— И что заставляет тебя думать, будто тебе дозволено сразу переходить к ласковому прозвищу со мной? — спросила я.

Он улыбнулся еще шире, на этот раз обнажив все свои блестящие белоснежные зубы. Разумеется, они были идеально ровными и абсолютно безупречными. Он реально был мистером симметрией. Он наклонился ближе через стол, и не думая, потерявшись в воронке его синих глаз, мое тело подалось к нему, словно меня тащила к нему сила извне. Наши губы теперь разделяли от силы три пальца. Ровно та ширина,