Болен тобой - Тина Рамм

Лиза сразу же нашла Рому – тот стоял у барной стойки с двумя бокалами в руках и выглядел так, будто ждал её целую вечность. Она буквально бросилась к нему, оставив меня с её клатчем в руках и коротким «Я скоро вернусь!».

Я осталась у бара, чувствуя себя немного потерянной. Заказала пина-коладу, сделала глоток и осмотрелась. Вокруг танцевали люди, смеялись, целовались. Я смотрела на них и чувствовала себя чужой. Не потому, что я не любила вечеринки – мне нравилось иногда повеселиться. Но я не искала любовь в клубах. Я не искала случайных встреч, быстрых поцелуев с незнакомцами. Если я когда-нибудь решу завести отношения, это будет с человеком, которого я знаю. Который не исчезнет на утро.

Я заказала второй коктейль. Музыка стала громче, свет – ярче, и я почувствовала, как напряжение начинает отпускать. Голова слегка закружилась, алкоголь приятно согрел горло, и я позволила себе улыбнуться. Я стала смелее, свободнее, мне казалось, что я могу свернуть горы.

А потом клатч Лизы в моих руках завибрировал. Я достала телефон подруги и увидела на экране имя: Марк.

Сердце пропустило удар. Я замерла, глядя на звонок. Что ему нужно? Я подняла голову, ища взглядом Лизу, но её нигде не было – она исчезла в толпе танцующих.

Я сбросила звонок. Через секунду телефон снова завибрировал. Я выключила звук и положила его в клатч, чувствуя, как внутри поднимается паника.

Ко мне подошёл парень – вполне симпатичный, высокий, с лёгкой щетиной и наглой улыбкой. Он наклонился и крикнул мне в ухо, перекрикивая музыку:

– Танцуешь?

– Прости, – ответила я, стараясь быть вежливой, – я не одна.

Он усмехнулся и ушёл, но я едва заметила это. Потому что в этот момент у меня зазвонил телефон с неизвестного номера.

Я взяла трубку.

– Алло? — крикнула я, зажимая свободное ухо ладонью.

– Где вы? – раздался мужской требовательный голос .

– Кто это? – переспросила я, чувствуя, как сердце начинает колотиться.

– Марк, – ответил он, и я услышала в его голосе сталь. — Черт возьми, я знаю, что вы в клубе. Тащите свои задницы домой. Сейчас же.

Я сбросила вызов.

Паника накрыла меня с головой. Я схватила клатч и нырнула в толпу, пытаясь найти Лизу. Музыка гремела, свет слепил, тела толкали меня со всех сторон. Я крутила головой, искала её серебристое платье, но видела только лица незнакомцев.

Я не могла её найти. Я хотела кричать, но голос тонул в басах.

А потом я почувствовала, как чья-то рука сжимает моё запястье и резко тянет в сторону.

Я вскрикнула, но звук застрял в горле. Я подняла глаза и увидела затылок. Широкие плечи, тёмные волосы, уверенная походка, не оставляющая шансов на сопротивление.

Марк.

Я не сопротивлялась. Я просто шла за ним, чувствуя, как его пальцы сжимают мою руку, как его шаги заполняют пространство вокруг меня.

Он увёл меня в коридор, где музыка стихла до глухого гула, и резко развернул. Я ударилась спиной о стену. Он встал передо мной, нависая, загораживая весь свет, и я почувствовала себя маленькой.

– Вы че совсем охуели?! – прошипел он. Голос был низким, исходил откуда-то из груди. – Что вы блять забыли в этом притоне?

Я поморщилась, чувствуя, как его слова оседают на коже липким осадком. Вот же кретин!

В груди закипала злость, которая обжигала рёбра изнутри. Сам пытался подцепить меня в прошлый раз, стоял там, пьяный в стельку, раздевал меня своими наглыми глазами и предлагал «снять номер». А сейчас стоит, нависает надо мной, как карающий ангел, с этим ледяным взглядом и строит из себя святошу! Ну уж нет.

Он смотрел на меня сверху вниз, и я видела, как его взгляд на мгновение скользнул по моему декольте, задержался на открытых плечах, спустился к ногам – чёрные шпильки делали их бесконечными, и я заметила, как он замер на них на долю секунды. А потом его глаза поднялись к моим губам. Медленно. Тяжело. И там они задержались дольше, чем нужно.

– А ты кто такой, чтобы читать нам нотации? – сказала я, и мой голос прозвучал резче, чем я планировала. – Лиза уже не маленькая девочка, хватит носиться с ней как с ребенком!

Он прищурился. В его глазах мелькнула опасная искра.

– Возраст не отменяет ответственности. И вы не имеете право тащиться в клуб, где творится чёрт знает что. Есть разница между взрослостью и идиотизмом.

– Надо же, – я фыркнула. – Сам недавно предлагал мне «хорошо провести время». А сегодня ты уже забыл, как это было? Или ты, как и твой диплом – только в трезвом виде идеальный?

Марк замер.

Его глаза расширились на долю секунды. Он выглядел так, будто я ударила его по лицу. Я видела, как он сжал челюсти, как желваки заходили под кожей.

– Что ты сказала? – прошептал грозно.

Я продолжила, едва себя сдерживая:

– Ты слышал, – ответила я, хотя внутри у меня всё дрожало. – Не надо строить из себя святошу и терроризировать сестру. Я что-то сомневаюсь, что в своем Гарварде ты хранил целомудрие. Уверена, перетрахал весь город, пока твоя семья думала, что ты учишься. Так что не читай нам морали.

Он медленно поднял руку. Я подумала, что он ударит меня, и зажмурилась. Но вместо этого я почувствовала прикосновение — его пальцы легли на мои губы. Легко, почти невесомо. Провели по нижней губе, задержались на уголке рта.

Я открыла глаза и встретила его взгляд. Он смотрел на меня сверху вниз, в его глазах клубилось что-то тёмное, опасное, и дыхание его стало тяжелее.

– У тебя слишком дерзкий язычок, – сказал он, и голос его был низким, хриплым, почти интимным. – Тебя никто не учил, что за дерзость нужно отвечать?

Моё сердце колотилось где-то в горле. Я не могла дышать. Его пальцы всё ещё касались моих губ, и я чувствовала тепло его кожи, её шероховатость, запах его одеколона, который кружил голову.

– А то что?..

Я видела, как его зрачки расширились, как дыхание участилось, как он сделал едва заметное движение тазом вперёд. Его лицо оказалось в сантиметре от моего, и я чувствовала его дыхание на своих губах.

– Ты даже не представляешь, что я делаю с непослушными девочками, – сказал он тихо, почти угрожающе.