Измена. И с чистого листа - Андрей Левинский

Я создала отдельную таблицу и внесла туда всё, что не могла объяснить семейными нуждами. Сумма росла медленно, строка за строкой. За четыре месяца набралось больше двух моих зарплат.

— Что ты там считаешь? — мама поставила рядом чай.

— Сколько Василий потратил на Алину.

— Господи, зачем себя мучить?

— Это общие деньги.

— Мужчина зарабатывал, мог иногда потратить.

— Я тоже зарабатывала.

— И всё равно семью надо сохранить. Костя уже остался с отцом. Катю верни домой, пока она не решила, что может командовать взрослыми.

Дверь маленькой комнаты открылась.

— Я ничего не решала за взрослых, — сказала Катя. — Папа прекрасно справился сам.

— Не подслушивай.

— Тут стены картонные.

Мама сложила руки на груди.

— Из-за твоих демонстраций мать теперь будет снимать квартиру на последние деньги. Могла бы остаться дома и учиться.

— Бабушка, папа привёл любовницу. Что именно мне надо было сделать? Чай им поставить?

— Следи за языком. И вид у тебя соответствующий. Розовые волосы, цепи эти…

— Мама, хватит.

Мария Павловна повернулась ко мне.

— Я с внучкой разговариваю.

— Ты её унижаешь. Катя не виновата в нашем разводе и не обязана его предотвращать.

Голос дрожал, но слова вышли целиком. Я не добавила «она устала» и не попросила маму быть добрее хотя бы сегодня.

— Значит, я теперь во всём плохая? — спросила мама.

— Сейчас ты неправа.

Катя смотрела на меня с таким удивлением, что захотелось отвернуться.

Мария Павловна сняла с сушилки полотенце и стала складывать его на столе, подгоняя углы.

— Живите как знаете. Только квартира у меня двухкомнатная. Мне тоже покой нужен.

— Мы ищем жильё.

— На что?

Я развернула ноутбук к себе и посмотрела на сумму в таблице.

— Разберусь.

В субботу мы с Катей просмотрели двадцать семь объявлений. В половине не хотели жильцов с детьми, хотя «ребёнку» было семнадцать. Несколько квартир сдавались только до лета. В одной комнате кровать стояла так близко к плите, что можно было готовить не вставая.

Катя отбирала варианты рядом с остановкой и своими курсами. Я смотрела на цену. Две комнаты съедали почти половину моей зарплаты, а ещё были коммунальные услуги, продукты, дорога и подготовка к экзаменам.

— Можно однокомнатную, — сказала дочь. — Я буду на кухне.

— Тебе надо готовиться к выпускным, а не спать рядом с холодильником.

— Тогда ты на кухне.

— Отличный семейный проект.

Она коротко улыбнулась. Это была первая улыбка после четверга.

В воскресенье Костя отменил обед. Написал, что Артём позвал его на соревнование в компьютерном клубе. Я набрала сообщение про обещание, потом стёрла. Ответила: «Хорошо. Давай вечером созвонимся».

Катя увидела экран.

— Папа разрешил ему не идти?

— Костя сам выбрал.

— Ты всегда ему всё прощаешь.

— Я не хочу давить на него ни котлетами, ни обидами.

— Красиво сказала.

— Мне самой пока не очень верится.

Мы поехали смотреть две квартиры. Первая пахла кошками, во второй хозяин попросил залог за три месяца. На обратном пути Катя заснула в автобусе и уронила голову мне на плечо. Я сидела неподвижно, хотя затекла рука. Потом поймала себя на том, что снова терплю боль, лишь бы не потревожить ребёнка, и осторожно переложила её голову на спинку сиденья.

Вечером я вернулась к выпискам. Хотела сохранить последние операции и увидела новый перевод: сто пятьдесят тысяч рублей ушли с накопительного счёта на личный счёт Василия.

Я обновила страницу. Остаток не изменился.

Проверила историю за год. Деньги он выводил частями и раньше: сорок тысяч, семьдесят, двадцать пять. Я сложила суммы. На общем счёте оставалось почти втрое меньше, чем должно было быть по моим расчётам.

Василий мог в любой момент сменить пароль или закрыть мне доступ. Я выгрузила все выписки в двух форматах, отправила копии на рабочую почту и сохранила на отдельную флешку.

Потом сделала скриншот последнего перевода.

За стеной мама смотрела телевизор. Катя шепотом повторяла даты по истории. Где-то в нашей квартире Костя сидел за мощным компьютером, а Василий распоряжался деньгами, которые мы собирали на ремонт и образование детей.

Я вставила флешку в карман кошелька и застегнула молнию.

Глава 6. Не цель лечения

В понедельник в девять утра я стояла в подъезде чужого дома вместе с шестью желающими снять одну квартиру. Хозяин опаздывал. Женщина с маленьким ребёнком покачивала коляску ногой, двое студентов обсуждали, кто внесёт залог, пожилая пара молча грелась возле батареи.

Объявление обещало две комнаты, десять минут до школы и «уютный ремонт». Цена была ниже остальных на треть. Уже одно это должно было насторожить, но я приехала за сорок минут и оказалась третьей в очереди.

Ночью я спала часа два. Мама храпела за стеной, потом Катя ходила на кухню за водой, потом Василий прислал фотографию Костиной белой рубашки с розовым пятном. «Вот что бывает, когда ты бросаешь семью», — написал он. Я объяснила, как запустить дополнительное полоскание, и до утра ненавидела себя за ответ.

В подъезде пахло варёной капустой и влажной штукатуркой. Я сняла шарф, расстегнула пальто. Воздуха всё равно не хватало.

— Мам, ты серая, — сказала Катя.

Она настояла, что поедет со мной до занятий. Теперь держала мой локоть и всматривалась в лицо.

— Душно просто.

— Сядь.

Скамейки в подъезде не было. Я прислонилась к стене. Сердце билось быстро, перед глазами поплыли тёмные точки.

— Всё нормально. Хозяин сейчас придёт.

— Мне плевать на хозяина.

Катя достала телефон.

— Кому ты звонишь?

— Тёте Лиде.

— Не надо никого…

Лестничная площадка качнулась. Я успела выставить ладонь, но колени согнулись. Катя подхватила меня под плечо, мужчина из очереди принёс пластиковый стул из своей машины. Я села, опустив голову.

Хозяин появился через пять минут и стал открывать квартиру. Люди потянулись за ним. Женщина с коляской спросила, вызвать ли скорую. Я отказалась. Стоило им уйти, стало легче.

— Мы тоже посмотрим, — сказала я.

— Нет, — ответила Катя.

— Кать, таких цен больше нет.

— Зато ты одна. Если упадёшь ещё раз, я тебя не подниму.

Она говорила зло, и нижняя губа дрожала. Я впервые увидела, как близко подошла к тому, чтобы сделать дочь взрослой вместо себя.

Лида приехала через пятнадцать минут. Привезла воду и заставила меня съесть банан, который нашёлся в бардачке.

— В клинику, — сказала она.

— Мне надо квартиру посмотреть.

— Квартиру уже сдали. Вон хозяин машет следующей толпе.

— У меня через час запись на другую.

— Отменишь.

— На работе я взяла всего три дня.

— Значит, один потратишь на себя.

Я хотела сказать, что сейчас нельзя: развод, жильё, дети, деньги. Все причины были настоящими. Они же