Откровения Ходячего Недоразумения - Ирина Чеботарь

Я держалась и сдалась только тогда, когда сцена стала царством двоих. Влюблённая пара захватила всё моё внимание. Он и она — единое целое, неразделимое тождество тел и душ. Он, воплощение всех мужей вселенной, кружил её — олицетворение всего женского, что есть в нашем мире.

Музыка теперь лилась ровно и гармонично. Я размазывала слёзы по щекам и инстинктивно отворачивалась от Тристана, который любил подлавливать меня в моменты сентиментальности и высмеивать. Правда, в этот раз ему было не до меня. Мой брат, как и все, был захвачен волшебством действа.

Когда танцоры исчезли, выглядело это именно так, сцена снова утонула во мраке, но через миг вспыхнуло изображение экрана, где теперь демонстрировался видеоклип с трогательными сценами из фильма.

Боже, как же всё продуманно и интересно! В каждом акте предлагаемого представления была своя изюминка, чувствовались вкус и гениальность авторов, создателей настоящей сказки, в которую мы попали с Маринкиной лёгкой руки.

Видеоклип подошёл к своему логическому завершению, по сцене пополз красный занавес.

И вот из-за кулис появляется ведущий. Звучат приветствия на английском языке. Ведущий приглашает Смарта Холлидея рассказать зрителям о своём фильме. Бушуют аплодисменты, режиссёр, весьма польщённый, поднимается по ступеням.

Говорил он долго, минут пятнадцать, Тристан слушал, приоткрыв рот, и казался вконец офанаревшим. Я буравила затылок Филиппо и отрывалась он него лишь для того, чтобы воткнуться в затылок Агнесс и мельком глянуть, чем занимается дама с собачкой. Та не меняла позы и выглядела всё так же подозрительно.

Речь знаменитого голливудского режиссера изобиловала забавными подробностями съёмок и пестрела шутками и поддёвками в адрес коллег. Съёмочная команда, сдружившаяся за время совместной работы, отбивалась не менее острыми репликами из зала. Зрители хохотали от души и отчаянно аплодировали, многие забыли, какое высокое положение занимают в обществе и вели себя как взбалмошные дети.

Наверное, я была единственным человеком в зале, не реагирующим на весёлый задор кудесника Смарта Холлидея. Впрочем, вру, нас было двое. Дама с собачкой переплюнула меня в своём несоответствии атмосфере премьеры. Она казалась злобным демоном, явившемся в зал, чтобы разрушить очарование славного вечера.

Глава V Андрей и Юстин

Утром я чувствовала себя неважно. Меня мучило ощущение напрасности жизни, неустроенности судьбы и отчаянной безысходности. Мама беспокойно поглядывала на меня, но ничего не говорила.

Окрылённый неожиданными переменами Тристан, беспечно не замечал моего состояния. Вчера он обсудил с матерью предложение Смарта Холлидея сняться в фильме. Мама руками и ногами поддержала решение Тристана принять предложение знаменитого режиссёра, и теперь мой брат пребывал в звёздной эйфории, отчего выглядел весьма забавно.

По окончании завтрака мама спросила меня:

— Ты не забыла, что мы сегодня едем к психотерапевту?

— Нет, — ответила я слишком поспешно, потому что на самом деле забыла про всё на свете. — Во сколько?

Мама посмотрела на часы.

— Пора выезжать. Так что быстренько одевайся и выходи во двор. Я скажу Ивану (это мамин водитель), чтобы выгнал машину из гаража. Я практически готова.

— Я с вами поеду. — Заявил Тристан.

— Зачем? — Мне не хотелось, чтобы у Тристана появились новые поводы потешаться надо мной.

— У меня сейчас всё из рук валится, — сообщил братишка. — А с вами я развеюсь.

— Тебе придётся развеиваться со мной. — Улыбнулась мама. — Доктор сказал, что работает с пациентами наедине. Нас с тобой он поставит в известность только с согласия Изольды и по окончании сеанса.

— А я такого согласия не дам. — Мне с трудом представлялась беседа о моих проблемах с чужим человеком.

— Не имеет значения. — Ни сколько не расстроился Тристан. — Я всё равно еду.

— Что ж, давайте, не задерживайтесь.

Водитель притормозил у высокого стеклянного здания в центре города.

— Надо же, как солидно. — Присвистнул Тристан.

— Я свою дочь не отдам кому попало. — Мама гордо вздёрнула подбородок. — Семён Евгеньевич лучший психотерапевт области.

Девушка в приёмной сообщила нам, что мы прибыли вовремя, и Изольда Макарова может пройти к доктору, а её сопровождающим (красноречивый взгляд на Тристана) не придётся скучать, так как в комнате ожидания есть телевизор, много журналов и целый бар разнообразных напитков. Можно сообразить кофе или чай.

— Чай, — попросила мама и продефилировала в указанном направлении, Тристан поспешил за нею.

Меня девушка провела в огромную комнату со стеклянной стеной, выходящей на море.

— Здравствуйте. — В кресле напротив дивана сидел пожилой мужчина приятного вида: полуовальное лицо замыкала острая бородка, над тонкими губами топорщились аккуратные, но жиденькие усики, голубые проницательные глаза глядели с чрезмерной внимательностью, буквально пронзая душу насквозь.

— Здравствуйте, — испытывая неловкость, я застыла у двери.

— Проходите-проходите, — пригласил доктор. — Усаживайтесь на диван. На нём вам будет комфортно.

— Да, спасибо. — Я прошла к дивану и села. Смотреть в глаза психотерапевта мне было неудобно.

— Ваша мать объяснила мне ситуацию.

— Да? — Я лишь на мгновение взглянула на него и снова опустила глаза.

— Что ж, я настроен весьма оптимистично. Ничего из ряда вон выходящего с вами не случилось. Всё излечимо.

— Я рада...

— Ну, начнём? Расскажите обо всём, что вас беспокоит.

Я снова взглянула на доктора и задумалась, о Филиппо Андреасе я не смогу говорить с этим незнакомым человеком. Но любовь не единственное, что меня беспокоит. Мой рассказ начался издалека, с обид на родителей и ровесников. Я без стеснения излагала своё прошлое.

Доктор был предельно внимателен, но скоро в его глазах поселилось недоверие. Он раскусил меня.

Я замолкла, когда высказала всё наболевшее, ну, кроме того, о чём решила умолчать.

— Да, — протянул задумчиво Семён Евгеньевич, — интересная сказка про Золушку. Из всего услышанного я понял только то, что вы не хотите делиться со мною тем, что на самом деле мучает вас. А проблема есть, и, похоже, ваша мать недооценила её масштабы. Как насчёт гипноза?

— Нет. — Я собиралась вставать с дивана.

— Спать. — Это было всё, что я услышала, заваливаясь на бок.

— Просыпайтесь, Изольда. — Я открыла глаза и столкнулась с голубыми глазами доктора, такими же глубокими, как наше море. — Значит, Коэльо?

— Вы не имели права…

— Ваша мать дала мне это право и оказалась права. — Он прищурился.

— Я совершеннолетняя…

— Правильно. Но врачебное заключение, сделанное мною, лучшим психотерапевтом области, а может и страны, наделяет вашу мать всеми правами относительно вас.

— Вы сочли меня невменяемой?

— Я счёл, что ваша жизнь в опасности.

— Ясно. Жаловаться бесполезно. Если что, упечёте в психушку, и дело с концом.

— Так и будет. — Он был суров, и теперь я боялась его. — Я