Приват для Крутого. Трилогия - Екатерина Ромеро

В этот момент я также понимаю, что, скорее всего, уже никогда не увижу Алису и она так и не узнает, куда я пропала.

Все зря: все старания, та авария, танцы, все усилия, когда я работала на Мамая, просто пустые. Наши с Алисой проблемы не то что не ушли, а наоборот, стали куда хуже, и выхода нет. Теперь его просто не существует.

На меня нападает какая-то апатия. Я сильно замерзла, у меня совсем нет сил, но кому до этого есть дело, серьезно.

Остаток пути мы едем в гробовой просто тишине.

Алиса, прости меня, я думала, что я уже взрослая и все смогу, но я ошиблась.

Попав в мир реально взрослых и влиятельных мужчин, я очень быстро сломалась и больше не могу изображать из себя смелую амазонку.

Теперь есть просто нелюбимая Даша, которая должна поплатиться за свое вранье.

Глава 22

Ранее в кабинете

– Даня, где младший Беркут? Вы его взяли?

– У нас уже. Закрыли в подвале под клубом. Тот еще тип. Угрожал даже, борзый.

– Получше места не нашлось? На хрена вы его сюда приволокли?

– Ну ты же хочешь личную встречу с Витенькой. Мы как раз занимаемся организацией, пока свяжемся с ним, то, се.

– Значит, так, пока Беркут раскачается, пройдет еще неделя. Братана его допросить, уверен, ему найдется что рассказать полезного.

– Фари умел допрашивать.

– Фари больше нет! – гремлю, у меня такое ощущение, что наша машина скоро развалится. Она уже трещит и шатается, скрипит, точно ржавая бляшанка.

– Я понял, ладно, не кипятись, Савелий, побеседуем.

– Ганс, что с документами?

– Почти закончили. Судиться за казино будем, рано или поздно новый владелец вылезет. Я хочу, чтобы это было официально. Ну и так, по мелочи, все почти перепроверил. Кое-что нарыл, но пока не уверен, буду сверять. За два года как минимум надо все прошерстить. Я скажу, как будут новости.

– Хорошо. Что с Брандо? Почему он все еще не приходил в клуб? Даня?

– Он свалил из города. Выключил телефон. Гафар сказал, вроде за границу к Монике. Не трогай его пока, отойдет, вернется.

Сжимаю зубы: что-то мне слабо верится в то, что Брандо отойдет. Они с Фари одной крови, и такие ничего не прощают. То, что Саня притих, только настораживает, хотя, может быть, у меня уже просто паранойя и он и правда свалил за бугор.

Я еще никогда не видел Брандо таким озлобленным, и мне не хочется, чтобы он наворотил делов на горячую голову.

– Пацаны, я еще раз говорю: если кто хочет – можете валить. К Монике – или куда сами выберете. Я никого тут силой не держу. Ситуация опасная, нас сильно прижали, и, пока заказчика не найдем, находиться в городе рискованно.

– Я точно с тобой. Хоть армагеддон случится, никуда не сдвинусь. Прорвемся, брат, – отвечает Ганс, и я перевожу взгляд на Соловья.

– А что ты смотришь на меня? Я же говорил уже. Здесь буду. Никто никуда не валит, пока не разгребем. Брандо – да, съехал, но у него причина есть. Вырулим как-то. С нами Гафар – сказал, поможет, вдруг еще пиздец случится. Если, конечно, его самого не грохнут к этому моменту.

– Ладно, спасибо. Есть еще что важное? Ганс?

– Ну, на данный момент могу только точно сказать, что с приходом Даши слив информации рекой просто пошел. А, еще кое-что: Лешка малой приходит. Я ему даю по мелочи задания, ничего? Он хочет заработать. То одно, то другое. Мне лишние руки сейчас не помешают с документами возиться. Никому уже не доверяю, если честно, в офисе везде сменили замки.

– Леша? Ну ладно, только, Ганс, пусть бумажки перекладывает с места на место, и все. Больше ничего, ни на какие задачи не брать, он еще мал, ребенок.

– Да понятно. Я беру его посидеть рядом. Не так скучно мне копаться в счетах. Батя его вроде не лупит, и на том спасибо.

Когда выхожу из клуба, вижу Воробья. Снаружи, вышла без разрешения, хотя я же сказал ей ждать меня внутри!

Прилипла к стене, трясется. Сука, на улице мороз минус десять, а она в одной только рубашке моей и тапочках на босую ногу.

Раньше меня бы это взбесило, а сейчас что? Что вообще я к ней чувствую сейчас? Какой-то хаос, и все, блядь, черное, гремучее и очень ядовитое. Когда смотрю на Дашу, то хочется придушить, трахнуть и снова потом придушить.

Сам себя не понимаю, Фари бы сказал: убей и не мучайся, а я не могу. Не могу пристрелить, сам себе не разрешаю. «Моя, моя, моя», – стучит где-то в башке. Предательница моя любимая.

Я забыл уже, когда в последний раз испытывал влюбленность. Вот так, чтоб по-настоящему и пробрало до костей. И чтобы все ночи в обнимку и хочется быть вместе, трогать хочется, пить ее всю. А потом раз – и с неба на землю: предала, подставила, продалась, сука.

Обманула меня, как барана, вокруг пальца обвела. Фари был прав, а теперь ни хуя нет уже. Ни любви, ни друга, ни бизнеса. И мы с пацанами, как и пятнадцать лет назад, начинаем медленно вставать с колен, подниматься.

Я потряс должников, вскрыл домашний сейф, дал свои деньги на раскрутку. Конечно, мы встанем, но горький урок пройден, и никого нового в Прайд мы точно брать не станем.

А после вышли пацаны, и я в спешке забрал Воробья в машину. Знал прекрасно, что они ее загрызут там, это была плохая идея – оставлять мою предательницу без присмотра.

Воробей тряслась всю дорогу, а я не включал печку. Знал, что она сильно замерзла, но не включал.

Специально, не знаю, хотел помучить ее, что ли, хотя раньше не наблюдал за собой таких пристрастий. Я хотел, чтобы Даше было больно. Клянусь, я мечтаю об этом каждую минуту, чтобы она поняла, каково теперь мне.

Глава 23

Воробей притихла, сначала тряслась, потом ревела, а после просто замолчала. Когда к дому подъехал, она вышла сама, но у порога споткнулась и едва не упала.

Я подошел, чтобы взять ее за руку, но она отшатнулась и, задрав подбородок, гордо прошла внутрь.

Кого теперь играла эта актриса, я уже не знаю. Гордая, загнанная в угол мышка, похоже, теперь не знает, как себя вести. Я надеялся откопать хотя бы что-то полезное в ее общаге, но и тут не успел. Ее