Лотос и роза - Марья Зеленая

— Знаю.

Лян прошел через ворота — и остановился. Перед ним раскинулся лабиринт павильонов, внутренних двориков, галерей. Где-то здесь, за одной из этих стен,она .

Он осматривался, запоминая каждую деталь. Слева — высокие стены, окна с решетками. Там? Или дальше, за теми воротами с красными столбами?

— Эй! — окликнул стражник. — Что встал как истукан? К проповеднику иди, раз пришел.

Лян двинулся в боковую галерею. Остановился у нужной двери, постучал.

Открыл молодой слуга:

— Входите.

Робертс сидел за столом, склонившись над бумагами, что-то писал. Поднял голову:

— Юньфэй? — он отложил перо. — Получил твою записку. Что стряслось?

Лян переминался у двери. Слова застряли в горле. Как лучше начать?

Робертс нахмурился:

— Садись. Выглядишь паршиво. Не спишь?

— Мне нужно спросить. — Лян не сел. — О гареме. Вы что-нибудь знаете? Как там все устроено?

Робертс тяжело вздохнул, потер переносицу:

— Зачем тебе это?

— Хочу знать, где она.

Миссионер помолчал. Потом осторожно заговорил:

— Это бессмысленно, Юньфэй. Мужчинам вход закрыт. Совсем. Даже родственникам Хуна.

— А охрана?

— Женщины. Только женщины. Хун запретил евнухов — считает противными Небу. Поэтому и прислуга, и стража — женщины.

— Но служанки же выходят оттуда? Кто-то носит воду, еду...

— Выходят. Но молчат как могилы. Мне довелось учить одну. Старшая жена Хуна прислала ее год назад — хотела, чтобы выучила английский.

Лян вскинул голову. Служанка из гарема? Знает английский? Может говорить с Викторией? Может передать?..

— Вы ее учили? Долго? — спросил он.

Робертс удивился его внезапному оживлению:

— Около года. Приходила почти каждый день. Способная очень — схватывала все на лету.

— Она... — Лян сглотнул. — Можно через нее передать весточку? В гарем?

Миссионер покачал головой:

— Она не приходит уже с месяц, может, больше. — Пожал плечами. — Я и сам пытался расспрашивать о гареме, когда ее учил, из любопытства. Но она молчала как рыба. Ни слова из нее не вытащил за целый год.

Надежда, вспыхнувшая на мгновение, погасла. Лян уставился в пол. Служанка была — но исчезла. Тупик.

Робертс тяжело встал из-за стола, приблизился. Положил руку ему на плечо:

— Юньфэй, послушай меня. Даже не думай пробраться в гарем. Это невозможно. Попытаешься — схватят, казнят. И ей не поможешь, только хуже сделаешь.

Лян молчал.

— Оставь это. Молись. Это все, что мы можем...

— Нет. — Лян резко отстранился. — Я не собираюсь сидеть сложа руки. Не буду молиться и ждать милости от вашего Бога.

— Юньфэй...

— Я найду способ. Любой. Должен быть способ.

Робертс помолчал. Потом тяжело вздохнул:

— Я написал письмо... В британское консульство, в Шанхай.

Лян похолодел изнутри.

— Что?

— Письмо, официальный запрос. — Робертс говорил торопливо, скорее убеждая себя, а не Ляна. — Это единственный законный путь, единственный способ вытащить ее оттуда. Хун не посмеет отказать британцам. Он надеется на признание, на союз с королевой Викторией. Если официальное требование вернуть подданную...

— Что вы сделали?! — проревел Лян.

Робертс осекся, ошарашенно уставившись на него.

Лян шагнул вперед. Кулаки сжались. Ци вскипела в груди:

— Вы не понимаете! Ее муж — работорговец! Он похитил двадцать семь женщин! Запер на складе как скот! Хотел продать в Сингапур!

Миссионер побледнел.

— Она узнала. Помешала ему. И он избил ее! До полусмерти! Видели бы вы, что он с ней сделал!

Голос сорвался на крик:

— Если бы его не отвлекли — забил бы насмерть! Своими руками! Собственную жену! — Лян задыхался от ярости. — Она рисковала всем, чтобы сбежать от него! А вы... Вы хотите отправить ее обратно?! В руки человека, который хочет ее убить?!

Робертс стоял, выпучив глаза. Сглотнул с хрипом, тяжело:

— Я... я не знал... Господи... не знал.

— Когда?! — Лян схватил его за плечи, встряхнул. — Когда вы отправили письмо?!

— Позавчера... в тот же вечер... после того как... — заикался Робертс. — Я думал... думал, правильно делаю... законный путь... я...

— С кем отправили?! — Лян сильнее впился пальцами в рыхлые плечи. — Кто повез письмо?! Где его искать?!

Робертс моргал часто, быстро:

— Не знаю... слуга отнес... проверенному человеку... тот переправляет почту в Шанхай... я...

Лян повернулся к двери:

— Сюда! — крикнул по-китайски. — Немедленно!

Через мгновение дверь приоткрылась — молодой слуга испуганно заглянул:

— Господин?

— Войди! — Робертс махнул дрожащей рукой. — Быстро!

Слуга вошел, замер у порога.

— Письмо... то самое, что я дал тебе позавчера вечером... для Шанхая... ты отнес его... кому? Кому именно отдал?

Слуга моргнул:

— Господину Ма, как всегда. На пристани. У складов.

— Ма? — переспросил Лян. — Какой Ма?

— Ма Цзюнь. — Слуга сглотнул, испугавшись его напора. — Контрабандист... то есть... торговец... у него джонка ходит...

— Где его найти?! — Лян шагнул к нему. — Где?!

— На пристани! Восточная, у складов с рыбой! Там всегда! Джонка с красным парусом!

Лян кинулся к двери.

— Юньфэй! Подожди!

Но он не остановился. Рывком распахнул дверь, выбежал в галерею. Помчался к воротам.

Позавчера вечером.

Может, еще не поздно? Может, джонка еще не ушла? Может, получится ее догнать, выкупить письмо, уничтожить?

* * *

Лян сидел на крыше барака, обхватив руками колени. Смотрел на освещенную громаду дворца на фоне черного неба.

Перехватить письмо Робертса не удалось — джонка контрабандиста ушла на день раньше, унося послание вниз по Янцзы. Оставалось лишь надеяться, что оно не дойдет — нападут пираты, шторм потопит джонку, или Кэрроу уже уехал из Шанхая куда-то далеко.

Прошло уже десять дней и десять ночей с тех пор, как увели Викторию. Каждый день — новая попытка хоть что-то узнать. Каждая ночь — новое поражение.

Он расспрашивал стражников у дворцовых ворот — намеками, обходными путями. Получал лишь настороженные взгляды да короткие ответы: «не наше дело», «не знаем», «не лезь».

Говорил с поставщиками, которые возили продовольствие во дворец, — те наотрез отказались помогать, испугались.

Ночами забирался на пожарную вышку, наблюдал за дворцом. Смотрел на павильоны, извилистые дорожки, сады. Считал караул, запоминал смену стражи. Но где именно держат Викторию понять так и не смог.

Глухая стена со всех сторон. Тупик.

— Юнфэй? — звонкий голосок прорезал ночную тишину.

Лян вздрогнул, посмотрел вниз. У стены