Холодное сердце - Нева Алтай

По очереди обхватив меня под коленями, он закидывает мои ноги себе на плечи. Мой удивленный вскрик переходит в томительный стон, когда я чувствую это. Его язык. Он ведет им вдоль моей расщелины, жадно вылизывая между складок.

Я тяжело дышу. Мое сердце бьется, как сумасшедший барабан, и вдруг мне перестает хватать воздуха. Что этот мужчина со мной делает? Каждое его прикосновение… Господи! Все внутри меня поет! Чувства окончательно смешались. Я тону в небывалом наслаждении. И всё из-за него. Из-за того, что заставляет меня чувствовать только он. Этот мужчина, который вместо того, чтобы искать собственного удовольствия, словно поклоняется мне.

Мои пальцы впиваются в волосы Адриано, спина выгибается дугой над матрасом, пока он упивается мной. Его движения быстрые, даже яростные, в них нет нежности. Нет мягкости. Лишь грубое обладание. Хищный аппетит. Ненасытный голод.

Я пропала.

Мое тело вздрагивает от каждого прикосновения его языка. Ноги дрожат. Тугая пружина внизу живота скручивается все сильнее. Все тело натянуто, как струна. Я не могу… Я больше не могу держаться… Его губы смыкаются на моем клиторе, и он с силой втягивает его в себя. И я взрываюсь. Из моей груди вырывается пронзительный крик. Бедра поднимаются, готовые взлететь, но сильные руки моего мужа крепко прижимают меня вниз. А в это время его неутомимый язык продолжает свою ненасытную, восхитительную пытку.

Адриано

Я обвожу кончиком языка ее чувствительный нервный узелок, слизывая каждую каплю ее такого сладкого нектара. Доказательство удовольствия, которое я ей доставил. Удовольствия, которое буду дарить ей снова и снова. Ртом. Пальцами. Членом. Боже, она на вкус как чертовски идеальный рай. Как невинность. Как моё.

Я играю с ее клитором, позволяя зубам слегка задеть ее набухшую плоть, чувствуя, как она пульсирует под языком. А затем снова принимаюсь сосать. Она стонет, подаваясь бедрами вперед. Господи. Эти звуки, которые она издает. Я построил империю. Разрушил другие. Захватил власть, о которой мало кто мог даже помыслить. Но ничто и никогда не приносило мне такого удовлетворения, как страстные всхлипы моей жены, ее тяжелое дыхание, ее тихие крики, пока она кончает мне на язык. Пока мое лицо покрыто ее соками. Пока ее дурманящий аромат сводит меня с ума.

Я понимаю, что ни один мужчина раньше не заставлял ее кончать так сильно, и ни один мужчина, кроме меня, больше никогда этого не сделает. Киска моей жены — моя. Ни один другой мужчина никогда к ней не притронется. Ни один другой мужчина никогда не почувствует ее вкус, не ощутит ее и не услышит ее развратные стоны. Даже в мыслях. Если какой-нибудь ублюдок хотя бы подумает об этом… я выпотрошу его, как свинью. Она моя. Мой чистый маленький цветок. Моя малышка Айрис.

Осторожно я опускаю ее прелестную попку на кровать. Из ее груди вырывается прерывистый вздох, а ее роскошное тело утопает в атласных простынях. Она вздрагивает, сотрясаясь от отголосков оргазма.

Моя жена — само видение. Зрелище, от которого я не могу отвести взгляд, когда она тянется, чтобы стянуть с меня рубашку. Расстегнуть ширинку. Мой бедный член так чертовски тверд, что это уже переходит границы боли, а вид ее сейчас, разгоряченной от оргазмов, которые я ей подарил, лишь делает его еще тверже. Я едва удерживаю контроль над собой. Черт возьми, я мог бы кончить прямо сейчас, просто находясь рядом с ней. Просто глядя на нее.

Ее волосы спутались, светлые пряди падают на лицо и повязку на глазах. Такими они стали от моих рук и от того, как она извивалась на кровати, пока я ее вылизывал. Ее губы припухли от моих поцелуев. Кожа мерцает тонким слоем пота. Из-за меня. Из-за того, что я заставил ее почувствовать. Ни один художник, ни в прошлом, ни в настоящем, не смог бы изобразить божественную мечту, которой она является. Даже близко не смог бы. Ничто в этом мире не сравнится с ее красотой. С ней, разлегшейся на жемчужно-белых атласных простынях, с раздвинутыми ногами и блестящей киской. Для меня.

Как только сбрасываю с себя одежду, я накрываю ее дрожащее тело своим. Везде, где наши тела соприкасаются, я чувствую электрический разряд. Жар волнами распространяется по всему телу. В моей крови разгорается огонь. Я почти кончаю от одних только этих ощущений. От ощущения ее шелковистой кожи под собой. От ее манящих прикосновений.

Пропал. Я окончательно пропал.

Я прижимаюсь губами к ее лбу и вгоняю член глубоко в ее все еще пульсирующее, влажное лоно. Она вздрагивает от внезапного вторжения, резко втягивая воздух сквозь зубы. Черт, я был слишком груб? Слишком напорист? Я причинил ей боль? Собрав остатки сил, я начинаю медленно выходить из нее.

Ее руки хватают меня за плечи, ее короткие ногти впиваются в мою кожу. Не отпускают.

— Еще. Сильнее.

Два слова.

Более чем достаточно, чтобы я потерял контроль.

Я хватаюсь за спинку кровати над ее головой и снова вонзаюсь в ее тело. Стоны, тихие вскрики наполняют комнату, пока она цепляется за меня, а я неутомимо врываюсь в нее снова и снова. Время и пространство перестают существовать. Разум отключается. Есть только она. То, как она кричит от удовольствия. То, как она растворяется в моих объятиях. Это становится единственным мерилом для проходящих часов.

Я трахаю свою жену, снова и снова, до самого утра. Пока она не выбивается из сил настолько, что засыпает, свернувшись калачиком у моего бока. Но очень скоро один-единственный стук в дверь разрушает иллюзию. И я возвращаюсь в реальность.

Я еще раз целую милое личико моей малышки Айрис, а затем отстраняюсь.

В последний раз, клянусь.

Я больше не буду унижаться. Не буду приходить сюда только ради того, чтобы переспать со своей женой.

Чтобы прикоснуться к ней.

Чтобы почувствовать ее прикосновение.

Это безумие закончится.

Ложь.

Все ложь.

Глава 30

Два месяца спустя

Адриано

Кабинет доктора Бартоломью Шоу

— Моя жена мне изменяет.

Бартоломью давится чаем, который пил, брызги разлетаются на три фута, покрывая его стол.

— Это длится уже больше двух месяцев, — продолжаю я, игнорируя его судорожные хрипы.

— Вы... — он пытается втянуть воздух в легкие, но вместо этого снова закашливается, — вы уверены?

— Да. Она встречается с ним в закрытом клубе каждую субботу.

— Эм... все еще? В настоящем времени? И... ее