Измена: Любовница Носит Моё Лицо - Виктория Северина

Уже понятно, что лицо уйдёт. Не от голоса. Не от родинки. Самое страшное лежало глубже.

— От имени, — сказала Лиана. — От моей памяти.

Селеста сжала губы.

— Адриан.

Лиана почувствовала боль.

— Да.

— Я должна отказаться от того, что чувствую к нему.

Слова прозвучали почти без голоса.

Лиана долго молчала. Хотелось сказать, что это не её чувство. Просто вернуть. Отдать. Но после Мираэль, после собственных сомнений она уже не имела права произносить это так легко.

— Ты должна отказаться от того, что пришло от меня, — сказала Лиана осторожнее. — А что останется после, никто не знает.

Селеста подняла глаза.

— А если ничего?

— Не знаю.

— Если я перестану любить его совсем?

Она не уточнила, кого.

Лиана поняла.

— Не знаю.

Селеста усмехнулась.

— Очень полезно.

Роэн отложил перо.

— Зато честно, — сказал он и кивнул на журнал. — Судя по этим записям, Кассиан сам никогда не умел разделить чувства полностью. Поэтому и держал источник в памяти.

Селеста посмотрела.

— То есть когда отдам, я могу не понимать, что моё, а что ушло?

— Да.

— Могу потерять больше?

Роэн помолчал.

— Да.

Она закрыла глаза.

Лиана видела страх. Не красивый. Не благородный. Настоящий страх женщины, которой предлагают добровольно согласиться на неизвестность после того, как однажды она уже слишком легко согласилась на чужую магию.

— Ты можешь не делать этого сегодня, — сказала Лиана.

Селеста открыла глаза.

— Тогда система останется.

— Да.

— Кассиан найдёт другую.

— Возможно.

— Ещё женщин.

— Возможно.

Селеста рассмеялась коротко и зло.

— Ненавижу это слово.

Роэн усмехнулся.

— Наконец-то у нас появилось что-то общее.

До рассвета Кассиан так и не пришёл. Вместо него появился Адриан. Он пробрался через задний двор, потому что один из стражников возле главного входа узнал сына господина Вейра и без разговоров пропустил, хотя через несколько минут наверняка забыл, куда именно мальчик пошёл. Адриан вошёл промокший, продрогший и злой. Увидев Селесту, остановился так резко, что Лиана сразу поняла: он не ожидал найти её здесь.

— Ты? — спросил мальчик. Потом взгляд метнулся к Лиане. — Что она здесь делает?

Селеста побледнела.

— Адриан.

Он отшатнулся на полшага.

— Не надо.

Она сразу замолчала.

Лиана подошла ближе, но тоже остановилась на расстоянии.

— Она помогает.

Адриан посмотрел с недоверием.

— Она же…

Он замолчал.

Селеста сама закончила:

— Пришла убить её.

Мальчик резко повернулся.

— Что?

Лиана увидела, как лицо сына меняется.

— Это было до…

— Ты мне не сказала.

— Не хотела.

— Почему?

— Потому что тебе и так хватало.

Адриан сжал кулаки.

— Все всё время решают, чего мне хватит.

Лиана почувствовала удар.

Почти те же слова, которые сама бросала Роэну.

— Ты прав, — сказала она. — Я должна была сказать.

Мальчик удивился.

Не ожидал.

Селеста стояла неподвижно. Потом тихо произнесла:

— Я правда пришла с ножом. И если бы рядом с ней на меня не обрушились воспоминания, не знаю, что сделала бы.

Адриан смотрел на неё с ужасом.

— И ты хочешь, чтобы я…

Он остановился.

Не знал, как назвать.

Мать?

Нет.

Селеста поняла.

— Ничего от тебя не хочу.

Мальчик отвернулся.

— Отец сказал, ты больна.

Селеста усмехнулась.

— Удобно.

— Он сказал, что разрушение связи влияет на мысли.

— Конечно.

Адриан посмотрел.

— Это неправда?

Селеста помолчала.

— Возможно, влияет.

Лиана почти услышала, как Роэн хотел усмехнуться, но мужчина благоразумно промолчал.

— Но я всё равно не хочу быть ею, — добавила Селеста. Потом посмотрела на Лиану. — Даже если страх помог мне это понять.

Адриан перевёл взгляд с одной женщины на другую.

— Что вы собираетесь делать?

Лиана ответила:

— Вернуть имена.

— Как?

— Пока точно не знаем.

Мальчик раздражённо выдохнул.

— Прекрасно.

Роэн протянул ему сухое полотенце.

— В этой комнате это самый популярный ответ.

Адриан взял.

— Отец знает, что я сюда хожу.

Все замерли.

Лиана почувствовала холод.

— Откуда?

— Не знаю.

Мальчик вытер волосы.

— Вчера спросил, почему на сапогах известковая пыль.

Роэн посмотрел на пол.

Старые стены Дома Безымянных действительно оставляли белую пыль возле заднего двора.

— Что ты сказал? — спросила Лиана.

— Что был у старой часовни.

— Поверил?

Адриан усмехнулся.

— Отец никогда не верит полностью.

Селеста вздрогнула.

Та же фраза.

Лиана заметила, как болезненно отозвалось в её лице.

— Он придёт, — сказала Селеста.

На этот раз никто не спорил.

Кассиан появился вечером. Стражники возле дома исчезли примерно за час до его прихода, и Роэн сразу понял, что это не отступление. Он запер Тару и Эмира в нижнем помещении, велел не выходить, а сам поднялся наверх. Адриана они пытались отправить домой, но мальчик отказался настолько упрямо, что даже Лиана не стала давить. Сын сидел у дальней стены, напряжённый, бледный, и смотрел на дверь.

Кассиан вошёл один.

Не ломал замок.

Просто постучал.

Роэн открыл.

Они несколько секунд смотрели друг на друга.

— У тебя мой сын, — сказал Кассиан.

Роэн усмехнулся.

— Очень уверенное начало.

Адриан встал.

— Я сам пришёл.

Кассиан сразу посмотрел на него.

И лицо изменилось.

Вся холодность исчезла на мгновение.

— Адриан.

Он шагнул.

Мальчик отступил.

Не сильно.

Но Кассиан заметил.

— Сын, я пришёл забрать тебя домой.

— Я не хочу сейчас.

— Это не место для тебя.

— Почему?

Кассиан сжал челюсть.

— Потому что здесь люди, которые используют твою растерянность.

Лиана почувствовала ярость.

— Опять я ломаю мальчика?

Кассиан повернулся.

— Да.

Ответ прозвучал без паузы.

— Ты продолжаешь подсовывать ему воспоминания.

Адриан резко сказал:

— Она не подсовывает.

Кассиан замер.

— Что?

Мальчик побледнел, но продолжил:

— Я сам вспоминаю.

— Это потому, что связь повреждена.

— Тогда почему то, что ты говоришь, всегда считается правильным?

Кассиан смотрел.

Адриан сжал полотенце в руках.

— Если вспоминаю её, ты говоришь, что это повреждение. Если вспоминаю ту мать, которая дома, значит всё нормально.

Селеста опустила глаза.

— Потому что система показывает…

— Не надо про систему!

Мальчик закричал.

Кассиан замолчал.

Лиана почувствовала, как всё внутри сжалось. Адриан редко кричал на отца. Даже в детстве чаще уходил, чем спорил.

— Я не понимаю, кто моя мать! — продолжил он. Голос сорвался.