Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

— Тогда я поговорю с лэйром Ганцем. И надо бы сшить малышке пару платьев получше? Все же во дворец так не ходят... что-то с гербом Иртонов?

Ингрид понятливо кивнула.Действительно, девочка талантлива. Если ей десяти нет, а она такое творит? Что будет, когда она вырастет?

Миранда поступает правильно, уже сейчас привязывая к своей семье талант. Привязывая нитями благодарности, признательности, долга...

— Обязательно сошьем. Ей пойдет белое — и вышивка зеленым.

Миранда довольно кивнула.

— Идеально.

Авестер, окраина леса.

Лиля сидела на пеньке и думала.

Серьезно так, подперев голову руками для верности. Еще она пыталась грызть ноготь на большом пальце, но в такой позе получалось плохо. Пришлось переключиться на мизинец.

Надо попасть домой.

Чтобы попасть домой — нужны деньги.

Где их взять?

Продать все, что у нее есть с собой? Серьги, браслет, Серьги, браслет, перстень с изумрудом... ага. Перстень и браслет с сапфиром. Замечательная картина будет, вот так, приходит в лавку к ювелиру оборванка с большой помойки, то есть большой дороги...

Я тут хочу брюлики продать.

Какой первый вопрос?

Правильно. Солнышко, а на каком прииске ты их накопала?

Второй вопрос? Даже не вопрос, а скорее клич: «Страа- аааажа!!!»

И поедете вы, ваше сиятельство, в тюрьму.

Это в лучшем случае. В худшем вас просто пришибут и в подвале закопают. Может, сначала помучают, чтобыубедиться в отсутствии заначек и сообщников, а все, что потом — так и останется.

Приехать в карете, и зайти в лавку?

Так было бы чуть получше, но...

Карету и людей надо нанимать. Кто сказал, что ей попадутся исключительно честные и порядочные личности?

Сама по себе Лиля не просто рискнула бы — сама по себе она что хочешь могла откалывать. Можно! Она и бегает быстро, и пинается больно, и убить может... нет-нет, она не убийца, это будет законная самозащита. Да и доводилось уже... с ножичком на человека.

А беременная?

На третьем, примерно, месяце? Или уже четвертом? Скорее четвертом.

Когда бежать не получится, и вообще наступает самый гадкий второй триместр? Самый гадкий — почему?

Потому что в первом триместре если будет выкидыш — это еще не настолько опасно для матери.

В третьем — это уже не выкидыш, это преждевременные роды, есть шанс выходить ребенка.

А вот второй триместр — ни туда, ни сюда... и ребенок не выживет, и мать может помереть от кровотечения... нет, рисковать нельзя. Ничем.

Вообще, хорошо бы до родов где-то пересидеть, а уж потом, когда она придет в форму, взять с собой ребенка — и домой. К мужу и детям...

Ноготь на мизинце поддался крепким зубам, Лиля сплюнула его в сторону и взялась за другой палец.

Даже так, допустим, она продаст все, зафрахтует корабль... она сейчас сможет доплыть до дома? Скоро осень, сезон штормов... раньше зимы... а зимой тоже судоходство не процветает. Вот и получается — весна — или следующее лето. Тем паче — побережье Авестера, с его отвратительными рифами и мелями... нет, здесь она рисковать не станет.И с бухты-барахты корабль не наймешь, а то можно так попасть... и в рабство, и за борт... надо навести справки. Это опять же подразумевает жизнь в портовом городе.

То есть стоит вопрос легализации и проживания.

Ну, легализация в наше время не проблема... м-да. В данное время.

Документы — что сам о себе расскажешь, то и будет, главное вовсе уж по-глупому не палиться. Но что можно рассказать о себе? Она ведь не юная девушка.... А чего тут?

Служила домашней учительницей, в семье благородного графа... имя — не называем. Неважно! Потом граф решил использовать учительницу не по назначению — и попользовался.

Оно ж граф! Кто ему что укажет?

Лиля осталась с животом, из дома ее выгнали, то есть из замка, а вот в родной дом не приняли. Например, жена брата разоралась.

Такое могло быть, Лиля была в курсе.

Вот взяла она и пошла в город, потому как тут есть шансы заработать.

Это может объяснить многое. Чему она учить будет? Да тому же! Письму и счету! Это она может!

Хорошие манеры? Эх, если бы! Вот манеры у Лилиан Иртон хорошими не были. Их вообще не было, между нами говоря. Да, но дальше-то что?

Кто возьмет на работу беременную учительницу?

В том мире у Лили была знакомая, которая работала до девятого месяца, но ведь это не правило, это исключение. А так — и полежать на последних сроках хочется, и поспать, и отдохнуть, и погулять... ■"

Лиля помнила свою первую беременность, там она гоняла, как на ракете, но...

Какие условия там — и какие будут на работе? Одно дело, когда на себя и для себя, другое, когда на чужого дядю вкалываешь...нет. Это не пойдет.А что она вообще может?

Чем заработать на жизнь себе и ребенку?

Лиля задумалась.

Лечить никого нельзя. Это однозначно, разве что случайно помочь, а прием открывать нельзя. Лекарское дело — фирменный знак Лилиан Иртон. Ее мигом найдут.

Будут ли ее искать?

Безусловно. Энтор — будет.

Корабль наверняка уже добрался до Авестера, и что же мы видим? Графини нет, барона нет... куда подевались?

Неизвестно. Но искать будем тщательно.

Лечить никого нельзя.

Учить? Не возьмут.

Руками что-то делать? И тут своя засада...

Лиля могла. Шить, вышивать, стирать, гладить, расшивать бисером, плести кружево... только половину ее умений не откроешь — они должны оставаться для Ативерны. А вторую...

Удивительно?

Да нет в этом ничего удивительного! Рукоделие — то, что умела каждая гарнизонная девчонка, с детства. Это ж обычное дело! Городок в лесу, или в пустыне, или вообще в тундре, где до ближайшего магазина триста верст на оленях, а в магазине и дохлой мыши нет... где там что достанешь?

А мужа туда служить отправили?

И тебя с ним. И надо создать уют дома, надо выглядеть красиво, надо ребенка обуть-одеть... каждый изощрялся, как умеет! И друг друга учили, и войлок валяли, и одежду шили, и кружева крючком вязали, и из глины лепили — столько всего делали, что даже вспоминать страшно. Но это все показывать нельзя. Первая же необычная вещь — и опс!

Сигнал!

Здесь водится Лилиан Иртон!Не говоря уж о том, что дарить все это Авестеру не хочется. Вот совсем...

А что можно еще? Что она еще умеет?

Лиля поковыряла землю носком сапога. Муравей, бежавший по своим делам, шарахнулся в сторону и побежал куда-то подальше от наглого двуногого.

—