Мой Призрак - Кай Хара

— Ты будешь чувствовать меня в своем горле целую неделю, — ворчит он. — А однажды я трахну тебя так сильно, что ты будешь чувствовать меня там вечно. Так ты никогда не сможешь меня забыть.

Острота эмоционального импульса ошеломляет. Он застает меня врасплох, резко перекрывая доступ к кислороду, который еще оставался в легких.

Ногтями провожу по его животу и поднимаюсь к груди, вонзаясь в нее. Не сводя с него глаз, отстраняюсь без помощи рук, практически полностью выпуская член изо рта. А затем снова вбираю в себя всю длину, яростно проводя ногтями от груди до талии.

Сочетание удовольствия и боли заставляет тело Маттео реагировать; он мучительно вдыхает и дергается вперед. Обеими руками зарывается мне в волосы, наматывая их на кулаки. Резко дергает, предостерегающе отодвигая мою голову.

— Ты хочешь причинить мне боль, cara? — требовательно спрашивает он с игривой угрозой в голосе.

Я хочу быть уверена, что ты тоже никогда не сможешь меня забыть.

Внезапно Маттео перехватывает инициативу, возвращая себе контроль. Толкает меня назад и начинает трахать мое лицо, по-настоящему трахать, яростно вгоняя член как можно глубже в горло.

Это его мафиозная сторона. Темная и неумолимая.

Которую я хочу так же сильно, как и ту слабую, которую, кажется, он показывает лишь мне. Злодей и герой — оба мои.

— Возможно, ты единственная, у кого есть оружие, достаточно острое и точное, чтобы нанести мне повреждения, — произносит он, и в голосе слышится разочарование от этого признания. — Фатальные повреждения.

Если бы он действительно был серьезен, возможно, наше будущее было бы другим. Но в любом случае, что я могу предложить ему, кроме лжи, когда она может дать ключи от его королевства.

Обхватываю яйца, нежно массируя их пальцами. Это, кажется, только больше распаляет его, потому что темп становится еще быстрее и неумолимее.

Принимаю его целиком. Расслабляю горло и открываю рот как можно шире, наслаждаясь каждой секундой, когда одними лишь губами и языком заставляю его терять самообладание.

Он приподнимает задницу, двигая бедрами вперед и назад, постепенно приближаясь к разрядке. Затем полностью погружается в мое горло и замирает.

Встречаюсь с ним взглядом, его бедра дергаются, и он кончает, заполняя мое горло своей спермой.

Маттео, не медля, выходит из меня, проводит костяшками пальцев от моего горла до подбородка, а затем закрывает мне рот ладонью.

— Глотай, cara, — приказывает он. Отдергиваю его руку от лица и смотрю на в ответ, вызывающе вздернув подбородок. Но все равно глотаю. Его глаза тлеют. — Хорошая девочка.

ГЛАВА 36

Маттео

Не думаю, что смог бы забыть Валентину ни через десять лет, ни через тысячу. Потому что уже пытался.

Это было несколько месяцев назад, как только понял, что, если хочу стать Доном и укорениться на этом месте, у меня нет альтернативы женитьбе на Марине Марчезани. Тогда-то я и пытался выбросить из головы девушку в платье с павлиньими перьями.

Стал чаще бывать Firenze, пить с Энцо, флиртовать с другими красотками, чтобы забыть о ней.

Но судьба преподнесла мне ее на блюдечке, как бесценную драгоценность, ярко сверкающую на фоне темного, грязного переулка.

И теперь я должен отказаться от нее?

Да.

Нет. Нет. НЕТ.

В Италии брак считается священным, а верность супругов — основополагающим правилом. Но постоянные и бесстыдные интрижки отца, единственное, за что могу поблагодарить его, могли бы открыть мне путь к более современному подходу к браку, если бы не тот факт, что Валентина пристрелила бы меня, даже не дослушав до конца, предложи я ей стать моей любовницей, пока формально женат на Марине. Эмилиано Марчезани тоже прикончил бы меня за унижение дочери.

Да и плюс ко всему я и сам не представляю такой жизни.

Я хочу от Валентины гораздо больше, чем просто тело. Мне не нужны эти полумеры. За исключением тех частей, которые она предпочитает скрывать от меня и которые недосягаемые в силу того, что она никогда не сможет стать моей женой.

После того как кончил Валентине в глотку, я отвез ее к себе и трахнул еще четыре раза в постели. Надеялся, что этого будет достаточно, чтобы навсегда запечатлеть ее задницу в своем сознании, но нет.

Мне не терпится продолжить работу над этим сегодняшним вечером, как только вернусь с вечеринки Телье, которую был вынужден посетить. Будь это любое другое мероприятие, я бы и не подумал покидать Валентину в ночь после нашей самой масштабной ссоры, но этот выход в свет необходим.

Потребуется пятьдесят семестров теории хаоса в колледже, чтобы должным образом постичь мой путь к становлению временным Доном. Все пошло не так, как я ожидал, и все причины этого сводятся к землетрясению, которым стало возвращение Валентины в мою жизнь.

Возможно, все произошло не так, как я планировал, но факт остается фактом: пока отца не нашли, Дон — я. Первая неделя у власти прошла именно так, как и представлял. Пока мое положение не утверждено окончательно, я ограничен в действиях, но чувствую, что эта корона сидит на мне как влитая.

Вот почему я должен убедиться, что отец никогда не объявится. Мы проверили десятки следов, и все неизбежно вели в тупик, кроме последнего. Один из наших информаторов низшего звена сообщил, что его похитил не кто иной, как Тьяго да Силва.

Да Силва — глава Колумбийского картеля. В преступном мире нет ни одного человека с хорошей репутацией, но его жестокость затмевает практических всех. Если я предпочитаю наблюдать и выжидать, нанося точечные удары только в случае необходимости, то он действует по принципу: «разруби на куски мачете, а затем спали огнеметом».

Шок и страх — приятный штрих, но в то же время в этом нет никакой утонченности. Безвкусица, как по мне.

Ни грамма изящества.

На первый взгляд ничего удивительного в том, что один босс выступает против другого. Он сильный игрок, чертовски дерзкий, но, кажется, следует выбранному принципу эпатажности.

И это бессмысленно. Он превосходит нас на всех фронтах, постепенно вторгаясь в наш бизнес и захватывая давние маршруты поставок. Разжигание войны с Фамильей ему невыгодно, ведь он и так побеждает без лишнего кровопролития, без которого не обойдется, если слухи правдивы.

Нет, это личное.

И мне нужно выяснить почему.

Мы никогда не встречались, а просто так в кабинет колумбийского босса не войти, если нет серьезных намерений умереть.

К счастью, у нас есть