Мой Призрак - Кай Хара

продолжаю путь, в поисках ванной комнаты, и, найдя первую попавшуюся, влетаю внутрь и с грохотом захлопываю за собой дверь. Сползаю вниз по деревянной панели, зажмурившись, надеясь, что дверь и мой собственный вес станут достаточной преградой между мной и Маттео.

— Нам надо перестать встречаться вот так, — раздается голос.

Я приоткрываю один глаз и вижу женщину с поразительно серыми глазами, моющую руки.

— Дагни?

— Значит, ты меня помнишь, — довольно улыбается она, вытирая руки о полотенце.

Я и правда помню. Так же, как и то, как мы познакомились. Еще одна судьбоносная встреча в переломную ночь.

Но сейчас меня гложет чувство вины другого рода.

— Я так и не позвонила, — говорю я.

— Говоришь как мой бывший, — фыркает она, отмахиваясь. — Я подумала, что что-то изменилось в твоей жизни.

— Ты и представить себе не можешь, насколько, — фыркаю я.

Она подходит, упирается обеими ладонями в дверь над моей головой, и встает в устойчивую позицию.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Помогаю тебе не дать ему войти, — она опускает взгляд на меня. — Судя по тому, как ты влетела сюда, тебе может понадобиться помощь.

Я моргаю, сбитая с толку.

— Ты правда решила помочь?

— Ну, я уже по эту сторону двери, так что почему бы и нет? Все равно у меня нет других дел.

Я смеюсь, но тут же зажимаю рот рукой, чтобы заглушить звук.

— Ого, все настолько плохо? — спрашивает Дагни. — Ты ведь знаешь, что здесь сегодня полно мерзавцев из Преступного мира. Я пришла только потому, что некоторые из них мои клиенты, но тебе стоит быть осторожнее.

В ее голосе звучит искренняя тревога за меня. Интересно, что бы она сделала, если бы узнала, кто я такая. И кем является мой брат.

— А что, если я скажу, что убегаю от мужчины из мафии?

Дагни тяжело вздыхает, а потом разворачивается и садится рядом со мной. Наверное, со стороны это выглядит довольно нелепо — мы обе в платьях и украшениях на десятки тысяч фунтов, сидим на полу в ванной комнате чужого особняка.

— Примерно то же самое сейчас происходит с моей лучшей подругой, — говорит она, на мгновение задумываясь. — Хотя, кажется, теперь она скорее не убегает, а наоборот, бежит к нему. Я почти уверена, что она влюбляется в преступника.

— А он? Отвечает ей тем же?

— Он? — фыркает Дагни. — Если бы он мог сделать так, чтобы она больше никогда не смотрела ни на кого и ни на что, кроме него, то сделал бы это.

Как и Маттео.

Или… вернее, как Маттео сделал бы десять минут назад, до того, как я сорвала вуаль со своей настоящей жизни.

Я тихо хмыкаю и откидываю голову назад, упираясь в дверь, и замечаю повязку на ее ладони.

Она ловит мой взгляд.

— Повязка драматичнее, чем сама рана, — успокаивает она. — Я случайно обожглась, когда отпаривала свадебное платье сегодня днем. Кожа покраснела и распухла, поэтому не хотела оставлять ее открытой. — Она вздыхает, глядя на руку. — Но шрам, скорее всего, останется.

Что-то в ее словах задевает меня, но я не совсем понимаю, почему.

— Надеюсь, не слишком болит, — говорю я.

— Почти не чувствую. К тому же, несколько месяцев назад в меня стреляли, по сравнению с этим, ерунда.

— В тебя стреляли? — я в ужасе. — Какой преступник сделал это?

— Тот самый, который одержим моей подругой.

Я таращусь на нее, онемев от шока.

— Вау… Удивительно, как спокойно ты об этом говоришь.

— О, он психопат. Без сомнений, — отвечает, ковыряя нитку на повязке. Потом поднимает глаза. — Но часть меня все равно хочет, чтобы однажды кто-то любил меня также сильно, понимаешь?

Я понимаю, Дагни. Очень хорошо понимаю.

Она, видимо, все читает по моему лицу, потому что подмигивает и мягко толкает меня плечом.

— Так что, твой мафиози идет за тобой или нет? — с игривой улыбкой спрашивает она. — Потому что, по-моему, ты ведь хотела, чтобы он пошел, разве не так?

И Дагни права.

Я действительно хотела, чтобы Маттео пошел за мной. Хотела, чтобы ему было не все равно. Чтобы он сорвался от злости и боли, дал мне шанс объясниться, даже если я знала, что он никогда не примет мои оправдания.

Но он не пришел. Мы просидели у этой двери еще полчаса.

Маттео так и не появился.

ГЛАВА 38

Валентина

Усевшись на диван, я сижу, уставившись в никуда, как делаю это уже, наверное, четырнадцать часов подряд.

Четырнадцать часов, в течение которых мучаю себя всеми возможными сценариями, объясняющими, почему Маттео до сих пор не дал о себе знать.

Я думала или, может, надеялась, что он будет ждать меня у двери, когда вернулась домой, но его не было ни у двери, ни в моей квартире.

Никаких звонков и сообщений.

Никакой связи.

Никаких признаков его присутствия.

С каждым часом все реальнее становится ужасающая мысль: он вообще может не прийти, не объясниться, а просто исчезнуть из моей жизни, и на этот раз окончательно.

Жестоко.

Это было бы жестоко. Но, с другой стороны, я и сама была с ним жестока.

Может, он решил, что именно такого обращения и заслуживаю. Я даже не могу с этим спорить, хотя мысль разрывает мне сердце.

Пытаться отвлечься — бесполезно.

Даже думать об Адри только лишнее напоминание, что если потеряю Маттео, то вместе с ним потеряю доступ к клубу, и ко всем возможностям.

Он сказал, что первое, что сделал на посту Дона на прошлой неделе, — приставил к Энцо еще нескольких проверенных людей, поручив им выяснить, где находится база той самой сети сексуальной торговли.

Теперь я никогда не узнаю результатов этих миссий. Придется начинать все с нуля. Все мое время в Firenze потрачено впустую.

Схватив подушку, прижимаю ее к лицу и кричу. Она отлично заглушает мои вопли, даже слишком.

И это бесит.

Меня вообще все бесит с прошлой ночи.

Я выругалась, когда утром открыла глаза и поняла, что что вчерашний день не был кошмаром, ворчала, когда уронила бутылку с шампунем в душе, после того как выдавила немного на ладонь, орала, когда крышка блендера слетела, пока готовила смузи, и чуть не сорвалась окончательно, когда, после всего этого, проверила телефон и увидела, что Маттео так и не позвонил.

В общем, я метаюсь между горем и злостью, как какой-то маниакальный йо-йо.12

Бесполезная подушка летит в стену и издает при этом неожиданно удовлетворяющий глухой звук.

Мне срочно нужно