Украденный источник - Амалия Лик

Я и Кала напряглись, ожидая продолжения. Тасима взяла чашку и отхлебнула остывший отвар. Она опять поправила седые волосы и замотала головой, видимо, вспоминая те дни.

– Она была самой отважной женщиной, которую я встречала в своей жизни. Севьена поняла, что потеряла все, ради чего жила. Ей нельзя было возвращаться на Скалы, к своим сыновьям.

– Почему? – удивилась я, браслеты горели энергией, все мышцы ныли от напряжения и бушевавших внутри эмоций.

– Она должна была охранять осколок и дух Рагтона. Уберечь сыновей, Скалы и Равнины от неизбежной гибели. В этом теперь была ее судьба. И она приняла ее, пожертвовав всем, даже своей жизнью, – Старушка смотрела на печь и терла костлявые пальцы, словно они заледенели. Хотя в комнате было жарко и душно. Или мне так казалось. Хотелось глотнуть свежего воздуха, но я продолжала сидеть, не шелохнувшись. – Севьена выбрала Брюхо и спрятала в их родовой крепости в лесу один осколок – сердце источника. Остальные два укрыл в заряженной воде ее брат Дариус. Сущность Рагтона тоже осталась в лесу с тем осколком, но Севьена знала, что он будет искать выход и рано или поздно найдет того, кто ему поможет. Тогда она и верные роду энергики создали барьер при помощи реки, пожертвовав собой и своей силой. Они стали стражами леса, охранявшими тайны. А Севьена навсегда осталась с мужем, с тем, кого любила и с тем, кого ей пришлось убить.

Новая волна озноба обрушилась на меня, я чувствовала то мороз, который бежал по коже, то жар, который жег пламенем изнутри. Верить в ее слова не хотелось, но они сложились в единую картину, в то, что не придумаешь на ходу. Я знала, что она не врала, я чувствовала это. Но мысли, что все, что мы знали до этого – ложь, обжигали. Хотелось отгородиться от них, закрыться, спрятаться. Так было проще. Обвинить Тасиму во лжи было не так больно, как принять то, что она рассказала. Нижняя губа затряслась, но я впилась ногтями в ладони и выдохнула через нос, с силой сжимая челюсти и губы. Я не умела прятаться от правды и ненавидела обман. Меня трясло от него и тошнило. Спасительный вопрос «Зачем было скрывать правду от жителей Скал?» всплыл в мыслях, как поплавок.

– Не верю, – сказала я, удержав всхлип внутри себя. Вскочила и посмотрела на Калу, словно приказывая ей тоже встать и уйти. Энергия рвалась из меня, но уходила в браслеты, сковавшие руки. Но сестра сидела на стуле, опустив плечи. Я развернулась к Тасиме, – Почему тогда на Скалах никто не знает правду? Почему всем рассказывают другую историю? Почему ваш Дариус не рассказал все Порцию и Власу? – я заваливала ее вопросами, словно пыталась закапать землей ее слова.

– Влас прилетал на Равнины, и Дариус с моим отцом поведали ему о том, что случилось. Севьены тогда не было в крепости, она была в Брюхе, готовя все для своего же заточения. Но Влас и слушать не хотел. Он решил, что они порочат имя его отца и матери, которые погибли. Он кричал, что это Дариус напал на Западные Скалы. Влас говорил также, как и его отец. Он был полон ненависти и гнева. Когда Дариус предложил ему остаться и дождаться Севьену, чтобы она сама ему все объяснила, он отказался, ведь если Дариус не врал, то это значило, что его мать предала их семью и Скалы. Он поклялся убить ее за то, что она сделала с его отцом и источником. Больнее всего для Власа оказался выбор матери в пользу Равнин. Влас потребовал отдать осколки источника, а когда Дариус отказался, старший Роктала объявил войну и пообещал вернуть их любой ценой. Когда Влас вернулся на Скалы и стал верховнокомандующим, он закрыл границы, прекратил все коммуникации с Равнинами и стал готовиться к нападению. Он был сыном своего отца, который всю жизнь искал его одобрения. Даже после смерти Рагтона Влас чувствовал вину в том, что не обладал силой, пусть это от него не зависело. И Влас решил доказать всем, и в первую очередь погибшему отцу, что он достоин быть верховным. Он придумал свою версию событий и принес ее на Скалы. И его версия стала историей, которую внесли в свитки. Выдумкой, которая почти стала явью. Все упоминания о Севьене и связях с родом Скайала были уничтожены, как и записи о том, что его отец был энергиком. А все взрослые энергики и обладатели силы погибли еще от рук Рагтона. Влас решил, что с его правления начнется новая глава Скал, где силы будут под запретом, а тех, кто ими обладают, должны изолировать. Детские травмы редко затягиваются, а он ненавидел энергиков и всех, кого считал сильнее себя. Первым, кого он сослал на болота, был его младший брат Порций. Люции стали оружием. И вот к чему все это привело. Жизнь на Скалах изменилась, а все недовольные к тому времени давно замолчали, – Тасима пожала плечами и посмотрела на меня.

Руки тряслись от бесновавшейся энергии, которой не было выхода. Грудь сдавили стальные тиски и казалось, что слова провидицы выкачали весь воздух из комнаты. Я попыталась взять чашку, чтобы смочить сухие губы и горло, но не смогла сделать и глотка.

– Откуда вы это знаете?

– Из видений. Да и не только вы наблюдаете, как мы живем на Равнинах. Мы тоже все эти десятилетия следили за жизнью на Скалах. Жаль, что не могли повлиять.

– Или не хотели, – сглотнула я и поставила чашку, из которой расплескала половину отвара. – Если все это правда, то мы не должны снимать барьер… – озвучила я свои мысли. – Мы не можем выпустить Рагтона, – слезы текли из глаз, и я посмотрела на Калу, которая тихо плакала, обняв себя руками. – Это я позвала Айс на Равнины, это из-за меня Сома и Илия оказались в Брюхе. И что нам тогда делать? – горький всхлип сорвался с губ.

– Этого я не могу сказать.

– Но вы же видели будущее, помогите нам, – заикаясь и рыдая спросила я. Тасима потянулась ко мне и сжала мою руку своей теплой сухой ладонью.

– Я видела сотни, а то и тысячи вариантов твоего будущего, Дана, – Она ободряюще похлопала меня по руке. – Но, как я и сказала в самом начале, ты и только ты должна сделать выбор.

– Выбор, выбор, выбор! Вы только и говорите, что о выборе, – я вскочила и стала расхаживать по комнате. – Севьена