Украденный источник - Амалия Лик

тоже сделала свой выбор – и что? Она пожертвовала всем, но я не уверена, что она сделала, как было лучше. Да, она спасла Равнины от гибели, но Скалы угасают. И она обрекла на Скалах всех, в ком есть силы, на не самое светлое будущее. А теперь еще и оба потомка Скайала остались в лесу. И Айс, которая всего лишь хотела помочь мне, доказать, что не предаст, – не унималась я. – А я должна буду предать их? Оставить там? Навечно? – кричала я, захлебываясь слезами и клокотавшим внутри гневом.

– Тише, милая. Я не говорила, что Севьена сделала правильной выбор. Было кое-что еще, чего она не учла.

Я всхлипнула, остановилась и посмотрела на старуху, допивавшую отвар. Она была так спокойна, что от этого хотелось кричать и крушить все вокруг. Она что, вообще ничего не чувствует, не переживает? Кала насторожилась и приблизилась ко мне, видимо, испугавшись, что я накинусь на Тасиму.

– О чем вы? – резко спросила я.

– У Севьены и Дариуса была младшая сестра Мира. Я уже упоминал о ней. Она не обладала силой и всегда казалась потерянной и отстраненной. Она любила историю и большую часть времени проводила в библиотеке. Севьена никогда не считалась с ней, не воспринимала ее всерьез, словно если в ней нет силы, то она не достойна внимания.

– И при чем тут она? – спросила Кала, сжимая мою руку, словно удерживая от непоправимого.

– Я точно не знаю. Но отец, еще до всех этих страшных событий, сказал мне, что однажды Севьена ответит за свой поступок. Я спросила, о чем он, но отец только добавил: «Тасима, никогда, слышишь, никогда не предавай своих близких. Оберегай их чувства, они дороже любых благ, но хрупче самого тонкого стекла», – Тасима посмотрела на нас с Калой и вновь стала кивать самой себе. – Больше мы об этом не говорили, но, я думаю, он имел ввиду, что Севьена предала Миру. И Мира отплатила ей тем же. Она украла тот кинжал, который Севьена вонзила в сердце Рагтона, а потом пропала.

– И зачем она украла его? Не понимаю, – я судорожно замотала головой.

– Это кинжал рода Скайала, их делают для каждого потомка, когда ему исполняется двадцать восемь лет, то есть совершеннолетие после обретения силы, которая приходит в четырнадцать. Такие кинжалы куют из заряженной стали и украшают голубыми камнями, которые сотни лет создавал сам источник в водах Великого водопада. Энергик напитывает камни своей силой и кинжал становится частью него, – Тасима потрогала свое кольцо. – Это камень рода Скайала, мне его по наследству передал отец, а ему – Дариус.

– Но зачем Мире кинжал сестры, которым та убила мужа? – Кала сглотнула.

– Я думаю, – Старушка цокнула, все еще смотря на свой камень, – что Севьена смогла расколоть источник благодаря именно этому кинжалу и его камням. А еще я вместе с отцом, после того, что произошло, искала ответ, можно ли восстановить расколотый источник.

– И что вы узнали?

Я взглянула в окно: ночь таяла на глазах, и совсем скоро солнце осветит каждый уголок, а мы перестанем быть под защитой мглы.

– В одном из древних свитков было написано, что «восстановить былую форму разрушенного можно только повернув судьбу вспять». Поэтому, думаю, чтобы восстановить источник, нужен тот кинжал.

– Я видела такой в подвале крепости, – мой голос был взволнованно-звенящим.

– Это кинжал Элеуса. Он не поможет.

– А тот исчез вместе с Мирой…

– Да. И вопрос в том, зачем она забрала его?

– Она что, собиралась восстановить источник для Скал? – выдала Кала неуверенно, но Тасима только пожала худенькими плечами.

– Зачем вы рассказали нам об этом? Если Севьена считала, как и все остальные, что нельзя допустить повторения, нельзя, чтобы источник вернулся на Скалы.

– Я поведала прошлое, но не говорила, что была согласна с решением, которое приняла Севьена или другие. Выбор делает каждый из нас, а потом живет с его последствиями. Я считаю, что источник должен быть на своем месте. Источник должен дарить жизнь. Так было заведено с сотворения Скал и Равнин, и не нам решать, где его место. Тем более от судьбы не уйти, даже если спрятать осколки, все равно кто-то отыщет их, ведь энергия – единое полотно, от нее ничего не укроется. И чем больше в ней дыра, тем сильнее энергия пытается ее залатать. Вопрос лишь в том, кто это сделает и как.

Я вновь взглянула в окно, мысленно пытаясь замедлить приближение рассвета.

– Я не верю, что нет способа спасти тех, кто остался в лесу, – резко сказала я.

– Я не говорила, что способа нет, – возмутилась она мне в ответ.

– Тогда как?

– Снять барьер с реки и призвать на поляну сущности. Освободить их, – Тасима мягко, но хитро улыбнулась.

– Но тогда мы выпустим и Рагтона. И как нам снять барьер без Элеуса, который меня даже слушать не хочет?

Старушка тихо засмеялся.

– Элеус, конечно, полный энергик, но его силы не хватит, чтобы совладать с рекой. Да и он ослеп, так же, как и Бравий, – она махнула рукой. – Он теперь тоже наполнен жаждой мести и гневом.

– Но кто нам тогда поможет? – Кала вцепилась мне в руку, словно клещ.

– Не «кто», а «что», – Мы с Калой непонимающе переглянулись, а Тасима, как учительница, задала наводящий вопрос: – Что нужно, чтобы снять мощный энергетический барьер?

– Энергия, – ответили мы одновременно с сестрой.

– Вот именно. И где ее взять? – продолжала она тоном наставника.

– У источника, – воскликнула Кала. – Дана, ты же говорила, что нашла в крепости в лесу осколок.

– Нашла, но потом потеряла. Наверное, Севьена его перепрятала.

– Мы должны вернуться в лес и найти осколок, – в голосе сестры бурлило желание действовать, но Тасима в ответ только засмеялась и замотала головой. Мы с Калой уставились на нее – ничего смешного в наших словах не было.

– Ты его не теряла, Дана.

– Теряла. Мне же лучше знать. Мы его искали потом и не нашли.

– Так, вспомни все, что было после того, как ты нашла осколок. Все странности, которые происходили, все слова, что тебе говорила Севьена и Рагтон. Поверь, сущности видят намного больше, чем мы.

– Я нашла осколок и достала его из тайника, – я сосредоточилась на воспоминаниях, пытаясь не отвлекаться даже на потрескивание угасающего огня. – Появилась Севьена и пыталась меня остановить, но осколок был у меня в руке, я крепко сжимала его, чувствовала. А потом меня ослепил свет, и я потеряла сознание.

– Что еще? – не унималась старушка, а ее снисходительная улыбка только раздражала.

– Не знаю.