Магия Вечности - Бритт Эндрюс

— Они могут понадобиться мне. Плюс, я чувствую себя довольно уставшей, Бабушка. Думаю, я просто вздремну сейчас, если можно? — Мои глаза горели от слез по какой-то причине. Я не могла смотреть на нее. Если я посмотрю, слезы польются, а это последнее, что мне нужно. Боги, меня раздражало, что я даже чувствую желание плакать в такое счастливое время.

— Сейдж, — прошептала она, и ее голос сорвался.

Я проглотила комок в горле. — Да?

— Поговори со мной, дитя. Все волнуются. Что происходит у тебя в голове?

Фу. Последнее, что я хотела делать, это разговаривать. Я не хотела разговаривать ни с кем. Даже если бы я хотела, с чего бы начать? Все будет хорошо — я справлюсь с этим, и все вернется в норму.

— Почему все должны волноваться? Это смешно.

Бабушка вздохнула. — Ты действительно хочешь играть в эту игру? — Я не ответила. — Хм, ну, давай посмотрим. Прошло шестнадцать дней с рождения девочек, и ты не выходила из этой комнаты. Ни разу. Мне сказали, что ты приняла за это время три душа, и во время всех трех тебе нужно было, чтобы кто-то держал детей в ванной, чтобы ты могла их видеть. Ты не спишь. В последний раз, когда кто-то другой держал одного из них, было три дня назад, Сейдж. Три. Дня.

Я отшатнулась, как от пощечины. — Это абсурд. Не было трех дней. Кам держал Хелию прошлой ночью!

Бабушка грустно улыбнулась. — Нет, дитя. Это было три ночи назад. Ты теряешь счет времени из-за истощения, и я думаю, тебе стоит поговорить с Балором о том, чтобы получить помощь.

— Помощь? Чтобы поспать? — Я начинала раздражаться. Часть меня знала, что я веду себя нерационально, но не было сил остановить этот кружащийся гнев, заставляющий меня защищаться.

— Если ты считаешь, что это будет полезно. Я думаю, это было бы хорошим началом. Я беспокоюсь о тебе, — мягко сказала Бабушка, ее голос был напряженным, когда она потирала руки.

Я покачала головой. — Не нужно. Мое тело полностью исцелилось. Я просто привыкаю к этому сумасшедшему графику.

Бабушка смотрела на меня, выискивая что-то. — Хорошо, дорогая. Ну, раз девочки спят, как насчет теплой ванны? Ты можешь полежать и расслабиться. Я посижу здесь и присмотрю за ними, пока они спят.

Мое сердце начало биться быстрее. Почему это происходило? — Что, если они будут нуждаться во мне?

Бабушка взяла мои руки в свои. — Они всегда будут нуждаться в тебе, дитя. Ты их мать. Но у тебя тоже есть потребности. Принять ванну и позволить своей прабабушке посмотреть на их красивые спящие лица в течение получаса не значит, что ты не хорошая мать. Поверь мне, после горячей ванны тебе станет лучше.

В теории это звучало неплохо. Может быть, быстрая. Как десять минут. И я могу оставить дверь ванной открытой, чтобы слышать, если я им понадоблюсь.

— Хорошо, — вздохнула я. — Я пойду приму ванну. — Бабушка широко улыбнулась, вставая, и я передала ей Салем. Перебравшись через кровать, я осторожно положила Хелию в центр, убедившись, что рядом с ее лицом нет подушек или одеял. — Хелия обычно спит только короткими промежутками, а затем просыпается и требует есть. О, и Салем нужно носить эти маленькие варежки, потому что она машет руками и...

— Я поняла, Сейдж. Оставь меня наслаждаться временем с моими правнучками. Прошло довольно много времени с тех пор, как я была рядом с драгоценными детьми. — Она говорила со мной, но все ее внимание было сосредоточено на идеальном лице Салем. Бабушка села на кровать и засунула подушку для кормления под талию, чтобы мягко удерживать мою сладкую девочку. Она вообще не обращала на меня внимания.

Я медленно достала свежую ночную рубашку и бюстгальтер для кормления. Кай купил мне семь таких и потратил целое состояние. Они были действительно удобными, и я вспомнила, как плакала, как ребенок, когда он подарил мне пакет с бюстгальтерами, майками и даже парой ночных рубашек для кормления.

Взглянув в сторону, я увидела, что губы Бабушки двигаются, когда она тихо разговаривает с моей дочерью. Слезы в ее глазах блестели, когда послеполуденное солнце пробилось сквозь облака и проникло в окна моей комнаты. Мое горло сжалось, как будто я проглотила шар, и грудь сдавило, но я не хотела беспокоить Бабушку. Я заставила себя пройти в ванную и оставила дверь приоткрытой, пока пускала воду.

Медленно, как будто мои конечности весили по сотне фунтов каждая, я разделась и увидела свое отражение в зеркале. О боги. Темные, почти черные круги окружали мои глаза. Мои волосы были дикими. Запущенными, грязными и спутанными. Я почувствовала, как что-то течет по моему животу.

— О, как чудесно, — пробормотала я, осознав, что у меня начало течь молоко. Мой живот был таким мягким и дряблым, его можно было принять за антистрессовый мячик. Я совсем не походила на себя. Я совсем не чувствовала себя собой.

Я отвернулась от оскорбительного зеркала, чувствуя себя опустошенной и онемевшей. Вздохнув, я шагнула в ванну. Стон вырвался наружу, когда я скользнула вниз, оставляя над водой только голову и колени. Тепло окутало меня, как одеяло, и я должна была признать, что это было чертовски приятно. Мои плечи и шея начинали страдать от неудобных поз, в которых я держала девочек и кормила их. Грудное вскармливание было практически олимпийским видом спорта.

Мои глаза закрылись, и я сосредоточилась на дыхании. Вдох и выдох. Хорошо и медленно. Я помою голову через несколько минут.

Я вздрогнула, выплеснув воду из ванны на Кая, который стоял на коленях рядом с ванной и с беспокойством смотрел на меня. — Извини, — пробормотала я. — Не хотела намочить тебя. Я, наверное, задремала. — Вода остыла. Дети.

Рука Кая вылетела, чтобы удержать меня от того, чтобы я встала. — С ними все в порядке. Все еще спят. Позволь мне помыть тебя, а? — Он наклонился и вытащил пробку, и вода начала быстро убывать. Я вздрогнула, по моей коже побежали мурашки. Заменив пробку, Кай включил воду до приятной теплой температуры, затем взял мочалку и немного моего дорогого кокосового и ванильного геля для душа.

Пока я обнимала колени, он начал нежно мыть меня, начиная с плеч и двигаясь к спине. Убедившись, что он доволен, он жестом велел мне поднять ногу. Он был таким тихим и внимательным. Я быстро вытерла лицо, надеясь, что он не видел, как я плачу. Что мне