Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

— Ты видишь? — прошептала я Хаэлю. Моя чувствительность к Тени была выше, но, думаю, он тоже это разглядел. — Этого не может быть. Она точно была магом Вейлана? Она… её аура должна быть легка, почти невидима.

Эврен резко повернулся ко мне, отдёргивая ладонь. Отклик развалился, словно лопнувший мыльный пузырь. Ощущение безграничной силы отступило, и я чуть покачнулась, выдохнув. Я снова стала собой. Всё снова стало обыденным: солнечный свет, издевательски, по-летнему, зелёная трава, листья самшита под ногами. Я медленно убрала руку, и только тогда заметила, что дрожу. Что-то внутри меня ворочалось. Подозрение. Страх. Любопытство — всегда оно, куда же без него, моё любимое чувство. Но ещё и тревога. Та, что живёт в груди, как сорная трава — упорно, цепко. Почему она владела Тенью, если была дитём Вейлана? Почему никто об этом не знал? Как это вообще допустили в Академии? Как она это скрыла? Скрывала ли? Или кто-то помог? Охренеть.

Я что-то спросила, сама не расслышав свой вопрос. Эврен ничего не ответил. Лишь снова посмотрел вверх, туда, где арки колокольни чертили небо, будто пытались выцарапать ответ из самого купола мира. Я наблюдала за ним — за тем, как его профиль остался напряжённым, как в уголке губ затаилось что-то вроде злости. Не той, что бурлит, а той, что копится слоями — как пепел на стенках старой печи. Он дышал через нос, глубоко, будто сдерживал что-то внутри.

— Ты знал? — спросила я.

Он медленно опустил взгляд чёрных глаз на меня, потирая ладони.

— Если бы знал — я бы ни за что не дал бы ей подняться туда. Спрятал, отправил бы за пределы Шардена. Здесь её бы, скорее всего, убили.

— Теневые всплески. — тихо сказала я, вспоминая застеклённый шкаф с артефактами в тысяча сто одиннадцатом кабинете. — ты видел что-нибудь?

Хаэль покачал головой. И это, прах побери, заставляло задуматься. Как можно было использовать теневую магию так, чтобы её не почуяли артефакты, настроенные на теневые всплески? Чтобы не почувствовала я? Или Магистр?

— Когда был последний теневой всплеск, который ты ощутил? — нахмурилась я, и шестерёнки в моей голове зашевелились.

— В ту ночь, когда была совершена кража из лавки Мотыля и Черниля. — ответил Эврен, и на мгновение его глаза прояснились. Он понял. — Ты хочешь сказать, что…

— Что скорее всего, это связано. Можно ли скрыть теневой всплеск? Провести нас? — закончила я за него.

Магистр задумчиво нахмурился, а затем кивнул, пообещав разобраться подробнее в этом вопросе. Вокруг по-прежнему было ни души, даже в окнах Академии не мелькало ни тени.

— Она была одна из лучших на курсе. Тихая, исполнительная. Почти незаметная, — прошептала я, вспоминая строчки из её личного дела. — Тень не выбирает просто так. Что с ней было такое? Что она пережила? Почему Этерна выбрала её?

Эврен усмехнулся, коротко, безрадостно.

— Ты говоришь, будто это честь. Но ты же знаешь — Тень выбирает тех, кто надломился. Тех, кто пережил страшные вещи.

— Да, но… не всегда же, — возразила я, громче и злее, чем хотела. — Иногда она выбирает тех, кто более проницателен и умён. Например, наставник Райс. Он просто родился с Тенью. Как и ты.

Эврен едва заметно дёрнулся при упоминании о Райсе. Мы практически никогда не говорили о нём. И о том, как Эврен, прах его побери, убил его в ночь восстания. Хотя, а что ещё делают с повстанцами и подстрекателями? Не могу сказать, простила ли я Хаэля за это, но… а какой был другой выход?

Он посмотрел на меня. На мою шею, где серебряные линии упрямо выступали из-под ворота свитера. На мои руки, на запястья — будто вспоминал, кем я стала, отчасти, благодаря ему.

— Будь по-твоему. Хорошо, трава в капюшоне, тогда объясни, почему никто из наставников этого не заметил? Как она прошла церемонию определения отклика?

— Может… — задумалась я, сложив руки на груди. А и правда. Ведь там был парень, кому откликнулась Этерна. На последней церемонии определения отклика в Академии. Что с ним сейчас? — Может… а может, Тень откликнулась ей после церемонии? Могла ли она быть одновременно и магом Вейлана, и теневичкой?

Он ничего не ответил. Только встал, протянув мне руку, чтобы я тоже поднялась. Я вернула себе твёрдое вертикальное положение, разгладила юбку и обратила взор к чёрному флажку на земле. Как много загадок ты нам принесла, Лиана. Миллионы гипотез проносились в моей голове, заставляя серебро под кожей шевелиться.

— У неё был кто-то. — сказал он после паузы.

— Он. — кивнула я. Эврен кивнул в ответ. Что за неловкий обмен кивками? Мы же говорили об этом уже сотню раз.

— Нужно найти, к кому она была привязана. Кто её обучал. Кто дал ей доступ к этому знанию.

— Думаешь, это была её инициатива? — Я почувствовала, как дрожь снова пробегает по спине. — Её кто-то учил?

— Думаю, — его голос стал низким, опасным, — кто-то проверял, можно ли вырастить Тень в сердце мага Вейлана. И посмотреть, что из этого выйдет. Но не уверен.

Я сглотнула. В воздухе витал привкус тайны. Той, от которой хочется отвернуться, но не можешь.

— Да как это вообще возможно, прах побери⁈ — несдержанно воскликнула я, встряхивая волосами. Во мне взыграла утренняя обида и непонимание происходящего сейчас. Обсидиановая бусинка стукнула меня по щеке. Пепел! Что происходит⁈ Голова разрывалась от кучи гипотез, догадок, мыслей, запутанного… клубка. Или петли. — Она не могла сама. Не могла просто взять и… прыгнуть! Кто-то подтолкнул её к этому, кто-то позволил! Может она не та, за кого себя выдает⁈ Может, настоящая Лиана жива?.. или… — я споткнулась о собственное дыхание. Руки дрожали. Серебро татуировок вспыхнуло светом и теплом. Как будто магия внутри тоже пыталась вырваться, сбежать из тесного сосуда моего тела в поисках решения проблем.

Эврен шагнул ко мне.

— Успокойся! — произнёс он резко, дёрнув меня за плечо.

И я резко замолчала. Не потому что испугалась — хотя что-то действительно кольнуло испугом внутри от его тона, сжимаясь в животе. Я замолчала, потому что его голос — властный, резкий, режущий по живому — оборвал хаос внутри меня, как нож перерезает спутанные нити. Он подошёл вплотную. Его рука приземлилась на моё плечо — твёрдо, холодно. Почти болезненно.

— Хватит, Айлин. Ты — теневая, серебряная ведьма. Не истеричная студентка, которую не выпустили из Академии на свидание.

Он наклонился к моему лицу. Голос его был низким, с нажимом,