Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

Я прикусила губу, чувствуя, как по спине пробегает холод — нет, не от страха, от предательства. Лёд встал в позвоночнике, пульс звенел в ушах. Я ни разу об этом не слышала. Никогда. Никто не говорил. Никто. Даже он.

— И ты молчал⁈ — сорвалось с губ почти криком. — Молчал, что сохранился целый прахов подвал⁈

Эврен посмотрел на меня — спокойно, слишком спокойно, как смотрят на истерику ребёнка, которую надо обуздать.

— Молчал, — коротко кивнул он. — Потому что этот доступ закрыт грифом и уровнем допуска, под которые даже я не подхожу. Архив опечатан после восстания Круга. Туда пускают только по прямому приказу элериарха. — он говорил ровно, без эмоций, как чиновник на допросе. Как будто это не он учил меня — не он обнимал, когда я выла от душераздирающих страданий у него на плече. Неужели он не понимал, что для меня значил Тихий Круг?

— То есть… ты знал. Ты всё это время знал, что остались книги, учения, целый подвал, и не сказал мне ни слова?

— Это государственная тайна, Мирст. — Эврен подошёл ближе, теперь между нами почти не было воздуха. — И, если бы я тебе сказал, ты бы уже сидела в Ауланнаре. Или вообще — в урне для пепла. Понимаешь?

— Нет, не понимаю! — крикнула я, чувствуя, как в груди закипает. — Я — дочь тех, кто погиб от руки теневиков. Я — прах Тихого Круга, его остаток, его пеплово продолжение! Ты должен был…

— Тебе я не должен был ничего. — резко отрезал он. — Ты хочешь, чтобы я рисковал всем ради того, чтобы ты просто пошла почитать книжки⁈ Там нет истины. Там нет их. Никого из них больше нет.

Я тяжело дышала. Грудь ходила ходуном. Татуировки горели под кожей, серебро бесновалось, требуя выхода.

— Не тебе решать, что я должна знать.

— Не мне, — холодно согласился он. — А Совету и элериарху. Твои права на Круг умерли вместе с ними, Айлин.

— Я тебя услышала. Но ты хочешь туда попасть. — вдох на четыре счёта, задержать дыхание на четыре секунды, выдохнуть на раз, два, три, четыре. Я проглотила обиду, сдавливающую горло. — И, я так понимаю, приказа от элериарха нам не дождаться. И лучше об этом молчать.

— Верно. Молчи. Да, я должен туда попасть. Мы должны. Но сначала — официальный визит в Академию.

Я провела ладонью по предплечью под рукавом свитера — серебряные татуировки под кожей начали успокаиваться. Я чувствовала, как магия внутри, прекратив злиться, теперь отзывается согласием. Будто сама Этерна благоволила, услышав, что мы замышляем что-то незаконное.

— Как мы туда проникнем? — прошептала я, хотя под теневым заклинанием тишины можно было петь оперу, и никто бы не услышал.

Эврен едва заметно ухмыльнулся.

— Как всегда. По тем тропам, по которым идти запрещено. Через подземный ход, который не значится ни в одном плане. И с очень, очень хорошим поводом для Ауланнара… или хотя бы увольнения, если нас поймают.

После того, как Хаэль изложил мне наш план на сегодня, включая проникновение в запечатанные архивы Тихого Круга, мы вышли из Временной Башни около половины одиннадцатого, ровно после того, как главные часы Иль-де-Вирела спели свою переливчатую получасовую песнь. Распогодилось, день был ясный, солнечный, с тем золотым светом, который будто нарочно льётся на плечи, в глаза, в самую душу, выгоняя оттуда желание спать. Улицы уже зашумели — туда-сюда сновали смешные мириды-почтальоны, жужжали тенеглассы, по Туманной площади бегали госслужащие Магистрата и Депертамента Улиц и Времён. Шёл второй день траура по Лиане Тарен, и эту тёплую осеннюю картину омрачали только чёрные флаги и ленты, развевающиеся на всех горизонтальных поверхностях и фонарях.

Ветер был мягкий, почти летний, но с той едва уловимой прохладой, что бывает, когда идёшь по осеннему утру. Я заправила маленькую косичку с обсидиановой бусиной за ухо, щурясь от солнца.

— Тебе не холодно? — спросил Эврен, не оборачиваясь, но я почувствовала его взгляд — скользящий, почти мимолётный.

— Нет. Пока ещё тепло, душа желает не укутываться с ног до головы, — пожала я плечами, листая личное дело Лианы Тарен, которое Магистр вручил мне для изучения. — А желаниям своей души я склонна благоволить.

Он не ответил. Конечно. Эврен и так говорил со мной на отвлечённые темы редко, а на подобные полу-поэтические броски, которые я порой так любила — тем более. Но иногда казалось, что он просто копит слова, чтобы потом вложить их в одну фразу — острую, точную, брошенную как нож в мой адрес.

«Тебе я ничего не был должен». Тьфу. Напыщенный индюк.

Сегодня он был, как и всегда, в чёрном костюме и пальто — только перстень Совета вспыхивал на солнце, когда он заносил руку к глазам от яркого света. Мне всё еще было обидно… но поговорим об этом позже.

До Академии от Временной Башни идти минут двадцать, если не торопиться. Мы не торопились. И не потому что нам было всё равно — наоборот. Просто есть вещи, к которым не стоит спешить. Колокольни, например. Места падений. Места, где что-то когда-то оборвалось. Я поймала себя на том, что иду вровень с его шагом. По какому-то древнему, почти забывшемуся инстинкту — как зверь, что чувствует ритм стаи и не хочет выпадать. Эврен двигался так, будто город принадлежал ему. Как можно так выпендриваться в тот момент, когда, блин, просто идёшь?

— Думаешь, найдём что-то на колокольне? — спросила я, когда Академия показалась на глаза сквозь кроны желтых деревьев, усеянных чёрными лентами.

— Думаю, если смотреть внимательно — обязательно найдём. — вполголоса ответил он и отодвинул в сторону ветку, что тянулась мне к лицу, ещё до того, как я успела её заметить.

Лигаты, стоявшие у двустворчатых дубовых ворот, отреагировали на нас без особого энтузиазма. Сейчас под девизом Академии «Scientia est lumen in tenebris» — знание — свет во тьме — на страже были молодые ребята, совсем не те, что в наш с Эльсой визит — в новёхоньких, отглаженных синих плащах и блестящих кирасах. Ворон и змея над ними, державшие траурный полог над гербом Академии, будто вперили в меня свой взгляд. Пока я любовалась статуями — один из лигатов, юнец с неуверенным лицом, сделал шаг вперёд:

— Назовите цель визита. Академия принимает…

Эврен поднял руку. Перстень Совета вспыхнул холодным, сдержанным светом.

— Прошу прощения, гвар… Магистр Хаэль, — пробормотал лигат и отступил, склонившись в поклоне. — Как это я вас